— Давайте щипцы! — обратилась Мария Яковлевна к Пинаеву. — Сейчас будем рвать!
Пинаев извлек из медицинской коробки большие никелированные щипцы. — Может, я сам вырву ему зуб? — предложил он. — Все-таки я поздоровей!
— Ну, пожалуйста! — улыбнулась врач. — Вот здесь захватывайте! Так! Расшатывайте! А теперь…
И тут Иван ощутил такую боль, какая не поддается описанию! Против этой боли все предыдущие муки показались детской забавой. В его глазах потемнело, закружилась голова. В этот миг раздался хруст, и Пинаев крякнул.
— Ну, вот, один, слава Богу, вытащили! — сказала врач и засунула в рот Ивану тампон. — Прижмите марлю языком и не высовывайте ее в течение двух часов! Можете идти!
Зайцев, одуревший от операции, кивнул головой и вышел в коридор.
— Ну, что, уже вырвали? — стали спрашивать его стоявшие вдоль стен, бледные от страха пациенты.
Иван махнул рукой и направился к выходу.
На улице у здания медпункта собралась большая толпа. Среди зевак Зайцев увидел Таманского.
— Как, тебе уже вырвали зуб? — спросил один из воинов.
— Да, — кивнул головой Иван и подмигнул Таманскому.
— И это все? — пробормотал разочарованно тот. — А мне говорили, что это больно! Выходит, зря я приходил, ничего интересного нет! Объегорили, гандоны!
В это время со стороны процедурного кабинета раздался дикий крик: — А-а-а-а!!! Ли-ихо!!!
Воины заметно повеселели. — Ну, вот, видишь, — сказал Таманскому стоявший рядом с ним товарищ, — а ты горевал! Постой еще немного, и ты не такое услышишь!
Раздался новый крик. На сей раз еще более громкий, какой-то неприятный животный взвизг.
Зеваки с улыбками переглянулись. Таманский покраснел от удовольствия и стал потирать руки. — Оставайся, Ваня, послушаешь, — предложил он. — Хоть какое-то будет развлечение!
Но Иван махнул рукой и быстро пошел к штабу. На душе у него стало так противно, что, казалось, еще минута — и весь его желудок вывернется наизнанку.
Войдя в свой кабинет, он грохнулся на стул и замер.
Г Л А В А 24
С П Р А З Д Н И К О М!
Очнувшись после недолгого забытья, Зайцев приступил к работе. Вскоре опять разболелась голова и, казалось, удаление зуба не улучшило его общее состояние. Однако к вечеру боль стала постепенно затихать, и Иван, несмотря на разбитость, несколько приободрился.
Когда пришел за накладными Потоцкий, он выполнил очередное упражнение по самоучителю английского.
— Ну, вот, слава Богу, все в порядке! — обрадовался начпрод. — Я же говорил, что нужно только немного потерпеть, и все утрясется. Больно было?
Зайцев утвердительно промычал в ответ и показал пальцем на раздувшуюся от тампона щеку.
— А, у тебя там вата, — понимающе кивнул головой Потоцкий. — Ну, я не буду тебя тормошить.
На вечерней поверке Иван кое как выкрикнул «я!», возбудив своим необычным голосом смех и радостное оживление окружающих, а затем пошел в спальное помещение и завалился спать. Но сон никак не наступал. Вопреки сильной усталости, которую он ощущал к концу дня, он всю ночь проворочался с боку на бок, и когда дневальный прокричал: — Рота, подъем! — встал с сильной головной болью. Сначала Иван хотел побежать вместе со всеми на зарядку, но замкомвзвода Лазерный остановил его. — Что с тобой? — спросил он Зайцева. — Зуб болит, что ли?
— Не зуб, а голова! — ответил Иван, с трудом ворочая языком.
— А ну-ка, подойди к зеркалу, — сказал Лазерный, — да глянь на свою щеку! Нечего тебе идти на зарядку!
Зайцев подошел к висевшему в коридоре у входа в казарму большому зеркалу и глянул в него. Вот так да! На Ивана смотрело незнакомое лицо! Особенно уродливо выглядела нижняя челюсть: вся передняя сторона, где был удален зуб, представляла собой сплошную опухоль. — Может, это так разбух тампон? — подумал Зайцев и направился в умывальник. Там он извлек пальцами из-за щеки разбухший слизкий комок и прополоскал рот. Боли не было. Приходилось только выплевывать розовую воду: сочилась кровь.
— Ничего, к обеду пройдет, — подумал Иван и пошел заправлять постель.
Однако после завтрака кровотечение усилилось. Сначала Зайцев выплевывал кровь через каждые пять минут, а затем все чаще и чаще. — Придется идти в медпункт, — решил он, но тут вспомнил, что у него накопилось много текущей работы. Однако справляться с повседневными делами было непросто, поскольку кровь все текла и текла, наполняя рот. Набравшись терпения, Иван с большим трудом выписал продовольственно-путевые документы и раздал их посетителям. В процессе работы он по нескольку раз выбегал в туалет и плевался распиравшей щеки кровью.
Когда же он выписал накладные и положил их на стол Потоцкого, терпеть уже было совершенно невозможно: кровь текла так, как-будто во рту оборвался какой-то крупный кровеносный сосуд. Зайцев быстро закрыл на ключ дверь своего кабинета и побежал в медпункт.
— Ну, и морда у тебя! — усмехнулся Пинаев, увидев Ивана. — Что за чудеса? Обычно опухоль спадает сразу же после удаления зуба…Или не тот вырвали?
Иван знаками показал, что не может говорить и нужно выплюнуть кровь.
— А? Что? У тебя там до сих пор тампон? — спросил Пинаев. — Пойди, выплюни в раковину!
