– Пробей, наблюдалась ли Туманова, а точнее, Пелевина Маргарита Викторовна, у психолога, психиатра, психотерапевта или невролога, и с каким диагнозом. Мне нужно знать в кратчайшие сроки, стояла ли она на учете, – говорю собеседнику, игнорируя его тяжелый вздох. Знаю, что нарыть подобную информацию непросто, но мне она необходима. – Про няньку удалось что-нибудь узнать?
– Да, она проживает в пансионате для престарелых на окраине Кирова, имя и адрес скину в СМС.
– Спасибо, Степ. И, пожалуйста, шевелите булками. Расследование затянулось, а мне не хочется получить нагоняй от начальства за нашу нерасторопность.
Я отключаюсь. Ангелина бросает на меня полный любопытства взгляд.
– Сообщи парням, что мы выдвигаемся в Киров. Пусть закругляются с обходом, заедут на кладбище и ждут дальнейших распоряжений.
– Что ты так завелся, Власов? – удивляется она. – Тоже считаешь, что дело за малым и теперь мы можем найти эту психопатку как можно скорее?
Я молчу. Перевожу взгляд на дорогу, чуть сильнее сжимая руль.
Я считаю, что мне нужно как можно скорее найти настоящего преступника. Ведь каждый час безрезультатных поисков приближает меня к тому дню, когда мне придется сделать мучительный выбор.
Мы отсчитываем километры до пансионата для престарелых в идеальной тишине. Это как раз то, что необходимо мне для перезагрузки. Я раскладываю по полочкам все известные детали, определяю, каких элементов мне не хватает, чтобы увидеть общую картину. Пока этих элементов слишком много. Я не берусь судить, какого черта произошло тогда и что происходит сейчас. Пока мне ясно лишь одно: за моей Риткой ведется ожесточенная охота, и я не имею ни малейшего права облажаться.
На подъезде к городу вбиваю в навигатор адрес пансионата и быстро следую по проложенному маршруту. Власова ведет себя подозрительно тихо, но меня это мало беспокоит. Куда больше – то, что мы услышим от няни Пелевиных.
Ирма Марковна Ройзман проживает в номере на шестом этаже. Ни много ни мало. В этом заведении все на высшем уровне, вместо палат – номера, вместо пациентов – постояльцы. Ирма Марковна, женщина неопределенных лет, лишь с натяжкой тянет на престарелого человека. Я бы с уверенностью дал ей сорок – сорок пять лет. Лишь глаза, подернутые белесой пеленой, говорят, что ей весьма за шестьдесят.
– Дети отправили отдохнуть, – словно извиняясь, говорит она. – В квартире ремонт, а у меня астма. Вот и сняли мне номер на ближайшем курорте на полгода.
Бегло осматриваю просторное помещение: ноутбук, смартфон последней модели, ваза с роскошным букетом, корзина с фруктами. Интересно, как давно и с какой радости на няньку свалился достаток?
– Судя по всему, у вас нет проблем с финансами, но некоторое время назад вы работали няней в семье Виктора и Елены Пелевиных…
Женщина напрягается. А следом и я.
– Нашли тело Максима? – спрашивает она.
– С чего вы взяли? – удивляется Ангелина.
– Ну как же… Ведь не просто так вы про них спрашиваете…
– Нас интересует все, что вы можете нам рассказать про Пелевиных и их детей.
– Я работала у них всего несколько месяцев, не уверена, что расскажу так уж много.
– А если точнее? Сколько месяцев вы у них проработали? – спрашиваю я.
– Месяцев семь, может, восемь.
– Довольно приличный срок, чтобы сформировать собственное мнение, – говорю ей.
– Я присматривала в основном за Ритой, дочерью Пелевиных. Мы занимались английским и французским языками, лепкой, рисованием. Виктор Андреевич практически всегда работал, а Лена безвылазно занималась сыном – он как раз пошел в первый класс.
– И как бы вы охарактеризовали девочку? – спрашивает Ангелина.
– Способная, талантливая, – пожимает плечами Ирма Марковна. – Замечательный ребенок. Вежливая, послушная, воспитанная.
– Как к ней относились родители, брат? – прощупывает почву Власова.
У меня в голове набатом громыхает: вежливая, послушная, воспитанная. Замечательная. Моя Рита именно такая.
– С Максимом я почти не занималась. Дети домашние, в сад не ходили. Насколько я поняла, у него были проблемы с адаптацией в школе. Когда ребенка без подготовки кидают в незнакомый мир, ему приходится довольно непросто. И дело даже не в том, что рядом больше нет родителей, а в том, что рядом становится слишком много незнакомых людей. Меня поэтому и наняли – хозяйка приняла решение максимально посвятить себя сыну в период адаптации, а Ритой заниматься было некому.
– Почему ее не отдали в детский сад? Хотя бы на полдня? – любопытствует Геля.
– Пелевины долго не могли родить, поэтому, скорее всего, мать боялась за здоровье поздних деток. Все же сад – это болячки.
– Вам не показалось, что Елена Пелевина недолюбливает дочь? – прицельно бьет Власова.
Я застываю в ожидании ответа Ройзман. То, что Пелевины продали дочь за кругленькую сумму инвестиций, как по мне, уже о многом говорит. Но женщина смеется:
