Гелька едва поспевает за мной. Бурчит себе под нос что-то про мое состояние. Какое состояние, к черту лысому, когда Ритка сейчас без единого прикосновения раскурочила отверстие от пули и хорошенько поковыряла в нем?! От души, как говорится!
– Власов! – кричит Геля.
Я понимаю, что она не угомонится. Если чего она всегда и не любила, так это недостаток информации.
– Ну чего тебе, Власова? – я дожидаюсь ее, нетерпеливо постукивая ногой по полу.
– Объясни мне, милый друг, о чем заливалась соловьем Туманова?
– По дороге можно? – тяжело вздыхаю.
– Смотря куда, – она пожимает плечами. – Теперь нужно искать отца ее ребенка? И как его найти, если это и вправду была одна случайная связь?
– На фига тебе его отец? Думаешь, это он решил таким образом обогатиться? Нужно искать ребенка. И времени у нас очень мало. Как только злоумышленник поймет, что это не дочь Туманова, он попытается избавиться от девочки, чтобы реализовать свой запасной план.
Геля заглядывает мне в глаза.
– Ты веришь ей? Думаешь, девочку похитили из-за завещания? Вдруг она все это провернула со своим сообщником, чтобы и от мужа избавиться, и наследство поиметь? Она отыграет на публику роль бедной сиротки, пока мы ищем младенца, который находится в сытости и безопасности, возможно, даже с родным отцом. Мы отпустим Туманову, признаем девочку пропавшей без вести, а они встретятся через год-два где-нибудь на Бали и будут счастливо жить своим тесным семейным кругом, прожигая тумановский капитал.
– Не наводи смуту, Власова. Мне ребенка нужно найти. Во что бы то ни стало. Хоть из-под земли достать. Потом разберусь с загадками, как только удостоверюсь, что Сонька в безопасности.
Я не робкий мужик, но сердце сжимается от страха. Держал ее с первых секунд жизни в своих руках. Любовался ею. Успокаивал, пока Ритка болела или отдыхала. Спала у меня на груди, причмокивая беззубым ротиком. И тогда убил бы за нее, а теперь и подавно. Не хочу представлять вариант развития событий, в котором больше никогда не увижу эту маленькую девочку.
Внезапно глаза обжигает. Соленая влага туманит взгляд. Я беспомощен. Как слепой котенок, которого заперли в темноте. У меня нет ни единой зацепки. За три месяца я не нарыл ничего, так, несколько разрозненных деталей пазла. А Сонька – в руках у неведомого врага. И, скорее всего, я больше никогда не увижу девочку. Потому что я слишком долго работаю в полиции и слишком хорошо знаю, как заканчиваются такие дела.
Гелька смотрит внимательно. Слишком внимательно. От ее цепкого взгляда не укрываются ни мои слезы, ни мое отрешенное выражение лица. И мне не нужно ничего говорить. Она слишком хорошо меня знает. Я никогда не плакал. Даже когда хоронил свою мать.
– Власов… – шепчет она. – Ну, и как мы будем искать твою дочь?
– Она сбежала, пока я был в душе, – заканчиваю я свою исповедь. – Было очевидно, что каждый получил то, что хотел. Мы ни о чем не говорили. Одноразовая связь, не более того. Мог ли я подумать, что жалкой пары капель семени хватит, чтобы зачать ребенка? Что эта пара капель вообще была? Нет, конечно. Согласен, это было крайне беспечно с моей стороны, но случилось так, как случилось.
– Ты не пытался ее найти?
– Боже, Геля, да зачем? – взрываюсь я. – Она использовала меня, а я использовал ее. Оба были порядком навеселе. Потрахались и разбежались. Все. Конец истории. Я и думать о ней забыл, окунувшись в работу. А тут, спустя два месяца, падает мне на стол очередная папка – дело об убийстве Пелевиных. А внутри – фото их дочери, той самой Маргариты. Представь мое удивление!
– Представляю.
– Конечно, я начал расследование. Чем больше погружался в него, тем больше ненавидел Риту и свое опрометчивое решение снять ее в ту ночь. Ну, ты видела материалы дела. По всему выходило, что она просто-напросто маленькая эгоистичная стерва, которая вполне может быть виновна по всем статьям.
– Почему ты ей помог? – тихо спрашивает Власова.
– Сам не знаю. Поймал ее, в глаза невинные посмотрел, и внутри все оборвалось. Именно таким побитым взглядом она смотрела на меня в баре. Словно весь мир обрушился против нее, а я – тот самый рыцарь, который бросится ее защищать. – Перевожу дыхание и продолжаю: – Думал, вывезу из города, а дальше пусть сама разбирается. Но она умоляла о помощи, клялась и божилась, что не виновата.
– Она хоть чем-нибудь намекнула, что помнит тебя?
– Нет. Я тоже не торопился с признаниями, был уверен, что девчонка не помнит, с кем провела ту ночь. Да и, честно говоря, я не особо хотел ей напоминать. Решил сначала разобраться с делом. Она убеждала, что ее подставляют.
– И ты ей поверил?
– Нет, конечно. Сначала решил присмотреться получше. Все же безопаснее держать преступника на виду. Привез домой. Она разделась, и я увидел ее пузо. И тут у меня в голове сработал тревожный звоночек.
– Ты не соотнес ее беременность с вашей связью?
– Нет, но я прекрасно помнил, что в материалах дела нет ни единого намека на положение Тумановой. Это сразу показалось мне странным.
– Почему ты не привез ее для дачи показаний официально?
