Мужик продолжал надрываться, а я встрепенулся: Варсонофий же про Дюри, то есть про Юрку, говорил, что тот лучший в Рязани лекарь. А раз так, то надо ему срочно бежать к парню на помощь. Я оглянулся: Юрка сидел за столом и продолжал внимательно изучать варсонофиеву книгу. Он так увлёкся, что даже высунул кончик языка и задумчиво чесал макушку.
Я подскочил к нему:
– Ты что, баляба, язык жуёшь? Там человек погибает. А ну бегом вниз!
Юрка встрепенулся и, полуоткрыв рот, удивлённо уставился на меня. По глазам его я понял, что он сейчас не здесь. Мыслью юный мадьяр витал где-то в горних медицинских высях, не в силах опуститься на нашу грешную землю. Я шагнул к нему и с размаху влепил точно в середину лба великолепно звонкий, смачный щелбан. Мне даже показалось, что в светлице загудело, как в звоннице после удара в колокол. Вот интересно: если у него в голове так же пусто, как в колоколе, то где он свои лекарские знания хранит?
Юрка встрепенулся. Взгляд его наконец стал осмысленным.
– А? Что?
– Ничего! – сердито сказал я. – Там человеку плохо. Помочь сможешь?
– Что? Где?
– Тебе ещё щёлкнуть?
– Не надо. – Он дёрнулся, видя, что я уже поднимаю руку.
– Тогда бегом вниз!
Юрка тут же, не говоря ни слова, сорвался с места и молнией вылетел из комнаты. Странный он всё-таки. То сидит сиднем, то бегает как угорелый. Я выбежал следом.
Когда я спустился, Юрка носился вокруг толпы, пытаясь пробиться к раненому парню. Но на него не обращали внимания. Кто-то даже дал ему подзатыльник, чтобы не лез куда не надо. Похоже, от меня опять требовались решительные действия. Поэтому я крикнул громко и с боярским выговором, как Дмитрий, когда командовал дружинниками:
– Пропустите княжьего лекаря!
Все обернулись, ища глазами, кто это сказал, а я, повелительно расталкивая толпу и таща за руку Юрку, протиснулся к раненому… Парень лежал на земле, справа от него дорожная пыль была обильно смочена кровью. Рваная рубаха открывала голое тело и обширную рваную рану, из которой слабыми толчками вытекала кровь. Левая нога, вывернутая как-то неестественно, или вывихнута, или сломана. И у него точно было не всё в порядке с дыханием: из груди слышались громкие хрипы или даже скрипы, как будто ехали на несмазанной телеге. Глаза парня словно подёрнулись туманом – явный признак, что одной ногой он уже не здесь.
– Отходит, – сказал кто-то.
Юрка опустился рядом с ним на колени прямо на землю и коснулся руками груди раненого, от чего тот явственно застонал. Он несильно нажал пальцами в двух местах, и кровь – о чудо! – перестала вытекать из раны. Я, кажется, удивлённо открыл рот, а вокруг зашумели, и кто-то сказал:
– Нога, нога ещё!
– Цыц! – громко сказал Юрка. – Нога не главное, потом вправлю. Да не орите так, мешаете ведь!
Я раскрыл рот ещё шире: он прекрасно, почти совершенно чисто говорил по-русски! Вот ведь хитрый какой! Интересно, зачем ему надо было скрывать, что по-нашему понимает?.. Пока я так размышлял, он продолжал колдовать над раненым. Горластый мужик притащил в плошке воды и помог промыть рану. Юрка погладил колено у раненого и резко дёрнул за ступню. Парень рванулся, как будто силясь встать, коротко вскрикнул. Юрка надавил основанием ладоней сбоку, под мышками, потом пробежался пальцами по вискам, и дыхание раненого стало ровным: он… заснул! Хрипы хоть и доносились из его груди, но стали тише – ему явно становилось лучше.
– В кремль его! Быстро! – приказал Юрка.
Я даже удивился: Юрку слушались беспрекословно. Как будто он боярин.
– Не на руках! На доски положите.
Досок не нашлось. Тогда он велел взять две жерди, положить на них поперёк несколько коротких палок и застелить это всё в несколько слоёв холстом, который тут же отобрали у какой-то торговки. Баба только тихо поскуливала от огорчения, что товар запачкают кровью. Но её никто не слушал. Раненого осторожно положили на носилки и по распоряжению Юрки отнесли в светлицу, где мы с ним занимались.
Пришёл Варсонофий и распорядился поместить несчастного в отдельной келье, благо покои это позволяли. Юрка меж тем варил какое-то зелье. Не знаю уж, где он успел травку найти. Подозреваю, что нарвал прямо у крепостной стены. После того как я собственными глазами увидел, насколько искусно он остановил кровь и погрузил раненого в сон, я почти поверил в его лекарский талант. Уж больно ловко это у него получилось! Однако когда лечебное зелье варишь из травки, которую рвёшь вот так, походя, между делом?.. Тут возникали сомнения. Словом, я решил понаблюдать, как будет идти выздоровление раненого.
Через день парень начал самостоятельно вставать, ещё через три выходить на улицу. Юрка навещал его по нескольку раз в день – таскал свои мази, порошки, зелья какие-то. Даже шептал что-то на неизвестном мне языке. Глядя на это, я вспоминал бабку Секлетию, которая так же лечила хворых в нашем селе. Правда, таких успехов, как у Юрки, я у неё не видел.
Через неделю парень уже вполне бодро бродил по кремлю и даже пытался мечом махать, – оказывается, был он дружинником в отряде Дмитрия. Воистину – вытащили человека с того света!
