По бестолковости Бориса в учение не отдали, а использовали для посылок. Вот он и возгордился, считая себя важной птицей. Мне это сильно не нравилось, но до сих пор мы с ним не сцеплялись: подходящего случая не было. А первым начинать я не хотел: он всё-таки сын боярский. Но тут пришлось ответить, иначе никак. Ни слова не говоря, я кивнул ему: мол, приказ понял – и, выходя из кельи, как бы невзначай задел его плечом, но так, что он на ногах не удержался и полетел кубарем на пол. Я подошёл и протянул ему руку, помогая встать. Он поднялся, глядя на меня исподлобья, и тут же снова присел: всё-таки рука у него слабенькая, не чета моей.
– Запомни, сын боярский, не холоп я.
Я отпустил его и вышел на улицу: приказы Олега я всегда выполнял быстро. И не за страх, а за совесть… К моему удивлению, у князя я застал Варсонофия. Оказывается, он всю ночь и полдня просидел у него. Наверное, советовал что-то – как же иначе?
В горнице, кроме Олега и Варсонофия, не было никого. Князь сидел задумчивый. Лицо Варсонофия тоже было невесёлое. Я давно заметил: князь, когда один и когда на людях, разный. Конечно, в одиночестве я его видел не часто, но разницу всё же уловил. Когда его не видят, лицо у него озабоченное. Да это и понятно: Рязань стоит на порубежье русских земель и Дикого поля, ордынцы в набег в первую очередь сюда идут. Тут озаботишься! Чтобы княжество в достатке сохранять, только успевай поворачиваться. А к народу Олег выходит с совсем другим лицом. Не знаю, как его определить, но лучше всего подходит здесь слово «княжеское». Да, княжеское лицо у Олега на людях.
– Садись, Василий, – сказал Олег, – дело к тебе есть.
Ничего себе, князь присесть велел! За что такая честь? Что, интересно, он мне предложить хочет?
– Может, кого другого пошлём? – спросил Варсонофий. – Молод же ещё совсем.
– Кого? – ответил вопросом Олег.
Варсонофий промолчал.
– Слушай, Василий. Есть тебе одно поручение, очень опасное, и в другое время я бы тебя не отправил.
У меня аж дыхание спёрло.
– Да я… Куда угодно…
– Вот и хорошо, – оборвал меня Олег. – Надо тебе будет отправиться к великому князю литовскому Ягайло с донесением. Как думаешь, справишься?
Справлюсь ли я? Этот вопрос можно и не задавать. Я все силы свои готов приложить, и даже больше, лишь бы выполнить Олегов приказ. Хоть к Ягайле, хоть к Дмитрию Московскому, хоть к самому Мамаю – к нечистому в пекло пойду, если надо. Так я князю и сказал.
Олег с Варсонофием переглянулись, и дьяк заметил:
– Надо бы в помощь ещё кого-нибудь с ним послать.
– Отправим доброго воина для защиты, а лучше двух.
– Да я один готов… – начал было я.
– Молчи и слушай, – снова спокойно оборвал меня Олег. – Пойдёшь посланником к Ягайло, но посланником тайным, под видом паломника, в Киев. Он там сейчас войско собирает в помощь Мамаю.
– Мамаю? – удивился я. – А для чего?
– Был ночью гонец, – тяжело вздохнул Олег, – а от кого и с какими вестями, знать тебе без надобности…
В общем, объяснил он мне, что и как я должен говорить Ягайле. Вернее, больше говорил Варсонофий – не зря же он у князя главный советник по посольским делам. И не зря, выходит, он меня в этом наставлял. Вот и пригодилось. А что да как – я, конечно, никому не расскажу. Тайное это дело. Никто, кроме Олега, Варсонофия и меня знать не должен. Так князь сказал.
– А если Ягайло мне не поверит? – решил уточнить я.
– Не поверит, говоришь? Поверит, он ведь меня за союзника считает. А чтобы сомнений не было, от кого ты послан, покажешь ему это.
Он протянул мне невзрачный серый перстенёк. Кажется, из простого железа. Я взглянул на него, уже догадываясь,
Я лежал в лодке и смотрел в небо. Там плыли облака. Одни были похожи на деревья, другие – на медведей, третьи на людей. Одно облако показалось мне похожим на бабку Секлетию. Может, это она и есть – там, в небе? Она ведь хорошая была старуха, не вредная, только обличьем страшная. Маму старалась вылечить. Почему бы ей после смерти не попасть на небо? И умерла мученически. Варсонофий говорит, что все мученики попадают на небо. Нет, хорошо всё-таки, что мы к ней тогда за яблоками не полезли!
А вот отца я в небе не видел. Ни отца, ни другого кузнеца, ни кузницы, ни молота с наковальней. Выходит, отец ещё на земле? Хорошо бы это было правдой! Кто его знает, может, и доведётся ещё встретиться.
Рядом со мной примостился Юрка. Вы, наверное, спросите: как он здесь оказался? Так это Варсонофий настоял, хотя Олег и сомневался, отправлять его с нами или нет.
Но дьяк тогда сказал: «Путь дальний, дело важное. А ну, как приболеет кто в дороге или поранится? Без доброго лекаря тут никак, хотя и жаль его отпускать, ведь он мне всё равно как сынок. Но опоздают посланники к Ягайло – сам же себе этого не простишь».
Олег на это только молча кивнул, соглашаясь.
