Надо ли говорить, что после этого случая Юрка стал известен всей Рязани. Когда он выходил в город, вслед ему разве что не кланялись. И конечно, потянулись к нему люди: кому зуб заговорить, кому вывих вправить, кому ещё что. Правда, не все до него доходили: кремль, как-никак, не каждого впустят.
Когда раненого переселили из варсонофиевой светлицы в келью, я пристал к Юрке:
– А ну сознавайся: откуда русский язык знаешь и почему скрывал?
Он засмущался, даже, кажется, покраснел, а потом отвечает:
– Да всё очень просто, Василий. У меня мама русская. От неё и узнал.
– Во как!
– Да-да. Больше ста лет назад во владения нашего короля бежали русские, чтобы не остаться под ордой. Моя мама из потомков тех беженцев. Мне даже колыбельные пели по-русски. До сих пор помню:
Взгляд его стал задумчивым и грустным. Мне тоже вспомнилась мама, и я подхватил:
– Вася, получается, мы с тобой под одну колыбельную росли? – спросил Юрка.
– Выходит, так. Ну это ладно. А что язык знаешь, зачем скрывал-то?
– Да низачем. Ведь забавно, когда все считают, что ты их не понимаешь. А ты их понимаешь! Только смотри: кроме тебя, никто об этом не знает!
– Так ведь ты тогда при всех говорил.
– Да разве кто-то об этом теперь вспомнит? Все тогда о другом думали. Главное, ты никому не говори.
Вот же хитрец!
Как-то мне не спалось, и я сидел на окне, свесив ноги наружу. У кремлёвских ворот послышался топот копыт. Всадник осадил коня и, не слезая, принялся колотить в калитку ногой. Скрипнули петли, дверь отворилась. Открывший и прибывший обменялись негромкими неясными фразами, после чего гостя впустили в кремль. Всадника я не узнал, хотя был знаком со всеми, кто нёс службу в городе. Выходит, это не рязанец? Дружинник уже бежал к княжеским покоям – видно, понадобилось разбудить Олега. Вскоре ночной гонец в сопровождении двух дружинников поднялся наверх.
Заинтересованный, я ждал, что же произойдёт дальше. Но дальше не было ничего, только летучая мышь металась туда-сюда перед моим лицом. В княжеской светлице затеплился огонёк: свечи зажгли! Если из-за ночного гонца пришлось будить князя и собираться в светлице, значит, дело серьёзное: совещаются. А по какому поводу – неизвестно. А если ещё подождать, может, что-то прояснится? Через некоторое время в княжеский терем прошёл… кто бы вы думали? Варсонофий! Его впустили, и дверь закрылась, даже засов лязгнул. Опасаются чего-то?
Какое-то время я сидел позёвывая и дожидаясь дальнейших событий, потом продрог на ночном ветру и лёг спать. Юрка уже давно посапывал на соседней лавке, улыбаясь чему-то во сне.
Наутро, когда мы пришли к Варсонофию, то с удивлением обнаружили, что его светлица заперта на большой замок. За пять лет, что я здесь живу, такое случилось впервые. Всё время, когда я сюда приходил, дверь была открыта и Варсонофий сидел за столом, уткнувшись в очередной свиток или книгу. Потоптавшись немного, мы с Юркой отправились упражняться в воинских науках.
Я привычно зашёл в плотницкую и взял стопку деревянных плашек, а Юрка сбегал в нашу келью и притащил оттуда луки и несколько метательных ножей. Этим мы до обеда и занимались. Я уже давно научился разрубать на лету одну плашку, но, чтобы две подряд, такого ещё не бывало. Вот и решил поупражняться. Пока я махал мечом, Юрка кидал ножи. Здо́рово он наловчился: и с пяти шагов, и с десяти, и с двадцати. Это ведь не так просто. Для каждого расстояния – свой приём. Тут ведь надо точно рассчитать, сколько оборотов сделает нож в полёте, с какой силой его метнуть. Потом вместе стали упражняться в стрельбе, сломав при этом несколько стрел. В полдень, уставшие и голодные, мы отправились на обед.
Но обедать мне в тот день пришлось позже. Когда мы с Юркой складывали оружие в келье, в дверь постучали. Нет, сегодня действительно необычный день! С утра варсонофиева светлица впервые за пять лет оказалась запертой на ключ, теперь кто-то стучится к нам в келью – опять же впервые за пять лет! Странно как-то! А если вспомнить другую странность, случившуюся накануне, а именно визит неизвестного всадника, из-за которого возникла необходимость будить среди ночи князя и вызывать к нему Варсонофия, то, похоже, в великом княжестве Рязанском грядут перемены. Без крайней нужды князей не будят и главного княжьего советника от привычных занятий не отрывают. И, без сомнения, это всё связано с ночным гонцом.
Дверь отворилась. На пороге стоял отрок чуть помладше меня, Борис, сын одного из ближних бояр.
– Великий князь рязанский Олег Иванович велит холопу своему Ваське явиться пред его светлые очи.
