Да что это я всё про степь? Ничего там интересного нет, каждый день одно и то же. Наверно, вам интереснее узнать, откуда у Олега взялся тот перстенёк, где два всадника на одном коне, и почему именно по нему меня Ягайло должен признать за тайного посланника? Признаться, когда Олег мне его протянул, я даже рот раскрыл от неожиданности, за что сразу получил подзатыльник от Варсонофия: «Посланник ни словом, ни делом, ни движением тела или лица не должен выдавать своих чувств!»
Он мне об этом всегда говорил, когда посольскому делу обучал, но вот же – оплошал я! Но ничего, впредь крепко запомню.
Перстень я у князя принял ничего не спросив, однако он сам мне всё рассказал. Оказывается, тайные посольские связи налажены у Олега с литовцами давно. Ещё с Ягайловым отцом – Ольгердом. Тот даже православие принял по Олегову совету. Правда, только перед самой смертью.
Уговор был у Олега с Ольгердом, что по этому перстню следует узнавать посланников, которых рязанский великий князь будет к нему направлять. А вот почему опознавательным знаком стал именно этот приметный с недавних пор перстенёк, неясно. Варсонофий считает, что вьются вокруг литовского престола последователи храмовников, стараются в свою веру обратить. Станут литовцы католиками – и им проще будет свои делишки обстряпывать. А что за делишки – да кто ж его знает? Сдаётся мне, не зря они и в Орду зачастили. Не иначе, с какими-то своими целями. Не по торговым же делам!
Когда я сказал об этом Варсонофию, он задумчиво посмотрел на меня: «А ведь Орда магометанскую веру приняла всего лет семьдесят назад, а то и меньше. Не укоренилась она ещё в народе. Вон на Руси и через два с половиной века после того, как князь Владимир выбрал православие, остались русичи, тайно поклонявшиеся старым идолам, язычники. Последние из них с ордынцами на восход ушли. А семьдесят лет – это совсем немного. Интересную вещь ты подметил, Василий. Хвалю!»
Я тогда так до конца и не понял, что имел в виду Варсонофий. А подробнее поговорить времени у нас не было. Решили разобраться со всем, когда поймаем хоть одного из носителей этого перстня. Вопросов накопилось – гора! Рязанские заставы тщательно осматривали всех проезжавших, но никого до сих пор не схватили.
…Места для ночёвок мы выбирали с таким расчётом, чтобы нас никто не заметил. Обычно это были речные берега или балки, густо поросшие деревьями и кустарником. Кирилл запаливал свой бездымный костёр, а Юрка отправлялся на бережок с удочкой. Он, оказывается, захватил с собой бечёвку с крючком, а удилище каждый раз срезал новое. Наловить на вечерней зорьке рыбы в здешних нехоженых краях – дело плёвое. Эх, здесь пожить бы просто так, в своё удовольствие: ловить рыбу, варить уху или запекать её на углях. Хорошо!
Хотя нет, не должен человек без дела сидеть. Это только трава сама по себе растёт, а человек трудиться должен: землю пахать, охотиться, холсты ткать, хлеб печь или хотя бы воевать. А что? Землю свою от врагов защищать надо. А трава никого и ничего защитить не может. Её, как приходит срок, косят и сушат на сено, если раньше коровы или туры не съедят. А если кто пал в степи пустит, всё, нет травы – сгорела!
Мы шли уже три недели. Степь повсюду была такой огромной и одинаковой, что я каждое утро недоумевал: как дядя Миша определяет, куда нам идти? А ещё ведь шли-то мы не по прямой, а скрытно, от балки к балке, от рощицы к рощице. Я вспомнил, как гордился свом знанием земного чертежа у Варсонофия, думал, что с закрытыми глазами найду дорогу в любой местности. Но как же мне ещё далеко до дяди Миши! Опыт, оказывается, одной учёбой заменить нельзя.
Перед тем как преодолеть большие пространства, где не росло совсем ничего, кроме травы, мы останавливались и по полчаса вглядывались в даль: не видать ли каких всадников. Особенно не хотелось встретить ордынцев. По мохнатым шапкам их можно узнать даже издали. Но никто пока нам не встретился.
Однажды под вечер, когда мы расположились на ночлег в небольшой дубраве, дядя Миша, покрутив головой по сторонам, сказал:
– Ещё два-три дня – и будем в литовских владениях. Местность мне хорошо знакомая, Курск неподалёку.
Я думал, что на следующий день мы пойдём уже не скрываясь. Но дядя Миша осадил нашу прыть:
– Не хватало ещё за полста вёрст до Курска в полон попасть!
Как всё-таки хорошо, что он был с нами! Благодаря его опыту и не могли ордынцы застать нас врасплох. Во время пути установил дядя Миша такой порядок: он идёт впереди, затем мы с Юркой, а сзади Кирилл. Он должен приглядывать, чтобы никто к нам со спины не зашёл. Я смотрел вправо, а Юрке, лекарю нашему, досталась левая сторона.
