– Это как?
Чипига вздохнул:
– Проведём мы вас нашим царством…
На некоторое время повисло молчание. Потом дядя Миша спросил:
– Это как – под землёй, что ли? Далеко ли мы так уйдём?
– Под землёй, – сказал Чипига, – и не далеко, вёрст десять. Но там, куда мы вас выведем, вам ордынцев бояться уже не надо. Там точно литовские разъезды будут.
Под землёй? Этого я никак не ожидал. Ведь в пещере от крымчаков спасаться – это одно дело, а идти десять вёрст под землёй… Даже не знаю. Но, скорее всего, выхода у нас нет. Те ордынцы, что ранили Кирилла, сейчас где-то поблизости, и если они застанут нас посреди степи, то во второй раз мы точно не спасёмся. Нет уж, лучше действительно скрыться от них под землёй.
Меня смущало, что Чипига как-то странно поглядывает на дядю Мишу. Как будто силится что-то вспомнить, но никак не может. Это было плохо. Похоже, они где-то раньше встречались, что и неудивительно: дядя Миша всю жизнь воюет, много где бывал. Неизвестно ещё, с какими воспоминаниями связана их прошлая встреча. Хотя, может, я и ошибаюсь.
Отправляться решили на следующее утро. Переночевали тут же, в балке, только отошли подальше от лаза, чтобы давешние ордынцы, вернувшись (мало ли что у них на уме – вдруг да решатся?), нас не нашли.
Встали с рассветом. Кирилл уже почти не хромал: во второй раз его Юрка вылечил. Ногу, конечно, немного приволакивал, но шёл вполне бодро. Вернувшись к лазу в кустах, мы стали по очереди нырять под землю. Последним со словами: «жаль, ордынцы ход спознали, теперь заваливать придётся» – в лаз протиснулся Чипига.
Из пещеры, где мы отсиживались от нападения ордынцев, вели два прохода. Впрочем, пещерой её назвать – много чести, в ней вряд ли поместилось бы больше десяти – пятнадцати человек, да и то впритык. Все подземные жители ушли по правому ходу, а Чипига, а с ним ещё двое полезли в левый, велев нам держаться следом. Лаз был узкий, но Чипига со своими соратниками передвигались по нему ползком чрезвычайно ловко. Я с ужасом представил, что будет, если все обещанные десять вёрст нам придётся проделать именно таким способом. По-моему, это не намного лучше ордынской неволи.
Но нет, саженей через тридцать лаз повернул в сторону и стал расширяться. Наконец потолок стал таким высоким, что мы смогли встать в полный рост. Только Кириллу пришлось чуть-чуть пригнуть голову: росту в нём было много. Чипига зажёг светоч, и мы осмотрелись. Стены «подземного царства» были каменными, а вот что это за камень, я понять не мог. В мерцающем свете светоча даже его цвет разобрать было невозможно. Да и какая разница? У нас другие заботы.
– Откуда такие хоромы? – спросил дядя Миша, повертев головой.
– Водичка вымыла, – ответил Чипига.
– Как?
– Видишь, камень кругом? А здесь землица была или песочек. Водным током их и вынесло отсель, а камень остался. Водичка ушла, а мы пришли. И живём.
– А что ж вам под солнышком-то не живётся? – удивился дядя Миша.
– То и не живётся. Ладно, хватит болтать! Дай бог, десять вёрст к завтрему утру пройти.
Как?! К утру? Поверху мы, бывало, за день сорок вёрст проходили, да ещё с привалом на обед. А тут за день и ночь – всего десять? Быстро же под землёй ходят! Вслух я, конечно, ничего не сказал. Я же здесь для всех крестьянский сын, собираюсь стать послушником, мне ли интересоваться, как под землёй ходят?
Подземный ход был тесным и неровным. Идти по нему оказалось делом нелёгким. Это не по степи ходить. Каждый раз надо думать, куда ногу поставить, чтобы не подвернулась. Тяжёлое это дело, когда каждый свой шаг надо выверять, чтобы не упасть. С непривычки я быстро запыхался и стал спотыкаться. Про Юрку и говорить нечего. Он сразу скис и разве что не плакал от огорчения. Даже дядя Миша и Кирилл, привыкшие к дальним походам, дышали тяжело. А Чипиге и его людям, по-моему, всё было нипочём. Двигались они легко, бойко и, кажется, ни капельки не запыхались. Сразу видно: ходить подземными тропами им не впервой.
Порядок движения теперь стал другим, не как наверху, в степи. Впереди – Чипига, за ним и в хвосте шествия – его люди, а посерёдке шли мы. Время от времени проход суживался, и тогда надо было идти склонив головы. Изредка куда-то в сторону ответвлялись боковые ходы. Было понятно, что это не творение человеческих рук, а тоже работа воды. Стены и пол были неровными, а ходы нередко уходили с уклоном вверх или вниз. Человек так не прорыл бы.
Иногда ход сужался настолько, что взрослые с трудом протискивались через тесный участок. Особенно тяжело приходилось Кириллу. Он был самым крупным, да и рана тоже давала о себе знать. Шёл он налегке: дядя Миша отобрал у него лук и котомку. Но всё равно, когда на неровном месте подворачивалась нога, Кирилл с трудом удерживался, чтобы не застонать. Да, это не степь!
Шли мы по одному, в затылок друг другу. Замыкавший шествие человек Чипиги, заметив, что мы с Юркой уже едва передвигаем ноги, крикнул:
– Старшой! Привал бы надо. Мальцы совсем запыхались.
