Тяжёлого Кирилла спускали двое мужиков. За ночь он пришёл в себя, а Юрка с утра снова наложил ему на рану свеженажёванного снадобья и дал выпить отвар гиперикума, который, как я теперь разглядел, оказался обычным зверобоем. Бабка Секлетия, помню, тоже сильно уважала эту траву. В сенях у неё всё время висело несколько сушёных веников из зверобоя.
Последними спустились дядя Миша и один из чипигиных помощников. Второй остался наверху, – видно, чтобы потом поднять своих товарищей, когда они, проводив нас, вернутся обратно.
Новое подземелье оказалось и лучше, и хуже старого. Лучше тем, что пол был ровный и явно высеченный в каменной толще. Идти по такому полу – одно удовольствие, как по рязанской деревянной мостовой. И даже голову можно не пригибать, так как свод был выше Кирилловой макушки. Хуже – тем, что сырость вокруг стояла, словно в бане. Но если в бане сырость жаркая, то здесь – студёная. Отойдя на несколько десятков шагов от места спуска, я заметил, что изо рта идёт пар. Вскоре я промок и продрог до костей. Одно радовало: по словам Чипиги, идти нам самое большее – до полудня.
Кирилл, несмотря на то что Юрка наложил ему новую повязку, заметно прихрамывал. Хорошо хоть, что после вчерашнего путешествия вообще идти может. До Курска мы с ним, конечно, дойдём, а вот что дальше?
Шли мы ходко, постепенно спускаясь в глубь земли. Вертя головой, я видел, как капли воды, стекая по стенам и срываясь с маленьких каменных сосулек, обильно покрывавших потолок, соединяются в ручей, который весело журчит под нашими ногами.
Постепенно поток становился полноводней, и вскоре мы шагали по щиколотку в воде. За вчерашний день я изорвал две пары лаптей и с сожалением думал, что с такой дорогой у меня скоро не останется обувки. Как здо́рово было ходить при дворе Олега в хороших сапогах, не заботясь о том, что надеть завтра! Сапоги я носил и год и два, пока нога не вырастет настолько, что не входит внутрь. А сапогам хоть бы хны! Их потом, после меня, ещё кому-то поносить давали. Раньше, в деревне, я по малолетству об этом и не задумывался. Там я и лапти-то почти не носил – больше босиком бегал.
Меж тем мы брели уже по колено в воде, и уровень потока всё время повышался.
– До пояса потом будет, – предупредил Чипига, – а лекарю нашему до подмышек.
– А это подземелье откуда взялось? – спросил дядя Миша. – Не похоже, чтобы его водичка пробила, хотя её здесь намного больше, чем там, где мы вчера были.
– Люди это пробили, – ответил Чипига, – камень в старые времена добывали.
– Куда ж такую прорву камня дели?
– А города строить из чего? Думаю, его отсюда в Киев и Чернигов возили. А может, и в Тулу. Только мало кто об этом сейчас помнит. Старики помнят, конечно, да мы знаем, потому что живём здесь. А пройдёт немного времени – и зарастёт всё небылью. Водичка здесь всё выше и выше поднимается. Говорят, лет сорок назад здесь не выше колена было. Пройдёт ещё сорок – и никто в это подземелье не полезет. Ну, на наш век хватит.
Они замолчали. А я думал: куда можно потратить такую уйму камня? Крупных городов неподалёку нет. Может, и правда возили камень в Киев или Чернигов? Да вряд ли: и далеко, и слишком много его отсюда добыто. На десять Киевов хватит. Или не хватит? Может, его ломали тут ещё в те времена, когда никакого Киева не существовало? А кто? Какие народы жили тут прежде русичей? Поинтересоваться, что ли, потом у Варсонофия – вдруг да есть в старинных эллинских книгах что-нибудь про здешние места?
Изредка в мерцании светочей появлялись старые, оплывшие каменными потёками рисунки. Крест в круге, какие-то ломаные линии… Вон, кажется, тур. Может, и не тур, но рога точно турьи: длинные, изогнутые и выставленные вперёд. По-моему, кроме меня, никто на эти рисунки внимания не обращал. А может, просто не замечали.
Мне давно уже стало понятно, кто такие Чипига и его товарищи. Разбойники, конечно. Кто ещё будет в подземелье прятаться? Только какие-то странные они разбойники. Нам помогают. Зачем? Может, они и не совсем разбойники? Ну не бывают разбойники такими хорошими!
Я ощупал низ рубахи: перстень был на месте. Если не знаешь, где он спрятан, то найти невозможно, разве что разодрать одежду на части. Варсонофий крепко зашил его, а заплаты, в изобилии покрывавшие рубаху, превращали её в настоящее нищенское рубище, на которое не польстится и самый жадный разбойничек.
Хотя Чипига и сказал, что вода будет ему по пояс, уровень потока вскоре оказался немного выше. Юрка, как самый маленький из нас, уже шёл вытянувшись во весь рост и подняв лицо кверху: вода достигала подбородка. Замыкавший шествие помощник Чипиги взял его на руки и понёс – хорошо хоть, вес в воде меньше, чем на суше. Я ростом с дядю Мишу, поэтому мог идти спокойно.
К счастью, так продолжалось недолго. Понемногу вода стал спадать, и поход продолжился в обычном порядке. Куда в конце концов пропал этот немалый поток, я так и не понял. Наверное, перетёк в один из боковых проходов, который уходил под уклон.
