Чипига остановился, вслед за ним встали все. Мы с наслаждением опустились на грязный пол «подземного царства».
– Дяденька Чипига, а мы сколько уже прошли? Половину, да? – пропищал рядом Юрка.
– Ага, половину! – ухмыльнулся Чипига. – половину версты, не больше.
Что? Половину версты? Да не может этого быть! Я думал, что и правда уже полпути позади. Ну в крайнем случае треть. Да-а-а-а… Если мы за полверсты так устали, то что же дальше будет?
– Дяденька Чипига, – не унимался Юрка, – а вы всегда под землёй живёте?
– Что мы, червяки, что ли! – засмеялся тот. – Да и никакой человек долго под землёй не выдержит. Земля жизнь высасывает, а человеку солнышко нужно.
– Дяденька, а вы как живёте?
– Нормально живём, хлеб жуём.
– Вы землю пашете?
– Нет, отрок, мы скорняки.
Ответ заставил Юрку задуматься. Похоже, этого слова он не знал.
– Скорняки мы, – повторил Чипига, – шьём скоро. Туда-сюда иглой ткнём – кафтан да шубу сошьём.
– Да-а-а?! – изумился Юрка. – А это как?
Чипига снова рассмеялся, ничего ему не ответил и, потрепав по затылку, направился вперёд, на своё место.
Что было дальше, мне вспоминается с трудом. Темнота, теснота, грязь, духота, и на душе тоскливо. А про то, что устали мы, как сивка в пахоту, и говорить не приходится. Помню только, перед носом маячит спина Кирилла да позади кто-то тяжело сопит – кажется Юрка. К полудню я вымотался так, что едва переставлял ноги. Про то, что наступил полдень, мы узнали от Чипиги. Он изредка на привалах отходил в боковые ходы, из которых доносилось слабое-слабое дуновение, едва колебавшее огонь светоча.
Вылезли мы из подземелья, когда солнце уже клонилось к закату. Верней, первым вылез Чипига со своими товарищами. Они что-то там вынюхивали, высматривали – наверное, проверяли, нет ли опасности. Потом велели выбираться и нам.
После ужина у бездымного костерка, сыто потягиваясь, дядя Миша сказал:
– Навряд ли мы ночной путь выдержим. Уж больно несвычные к подземной жизни. Надо бы передохнуть и продолжить завтра.
Чипига ничего ему не ответил. Он подошёл к Кириллу и внимательно осмотрел его ногу. Та покраснела и начала опухать. Долгий подземный путь давал о себе знать. Может, Юркино искусство и помогло бы, если бы мы оставили Кирилла в покое на несколько дней. Но это было невозможно.
– Вижу, – сказал Чипига, – что не выдержите. Ну тогда располагайтесь, а завтра с рассветом в дорогу.
Юрка промыл Кириллову рану чистой водой и снова стал жевать какую-то траву, которую только что сорвал. Потом со словами: «Это для здоровья тела, чтобы антонов огонь не спалил» – наложил жёваное на рану и перевязал тряпицей. Отвар же гиперикума заставил выпить, пояснив: «А это для спокойствия духа».
Наутро мы не полезли обратно под землю.
– Дальше путь будет по другому ходу, – пояснил Чипига, – этот к полуночи забирает, а нам на полдень надо.
Пройдя меньше версты по высокой траве, скрывающей нас с головой, мы вышли к густым зарослям черёмухи. Невысокие деревья были обильно покрыты спелыми чёрными ягодами. Вслед за Чипигой все полезли в самую гущу.
– Ветки не ломайте, анчутки! – прикрикнул наш проводник.
Все послушно обходили деревья и, только Юрка, довольно урча, стал нагибать ветки и пригоршнями срывать ягоды.
– Оставь! – одёрнул его дядя Миша.
Юрка растерянно захлопал глазами:
– Я для медицины. Не кушать же…
– Пусть собирает, – вступился за нашего юного лекаря Чипига, – видно же, хоть и отрок, а дело своё знает хорошо. Вон как Кирюху попользовал. Другой бы с такой раной ни за что подземный путь не выдержал.
Почувствовав поддержку, Юрка вытащил из-за пазухи небольшой берёзовый туесок (и где только раздобыть успел и, главное, когда?) и стал набивать его черёмухой…
В самом центре зарослей оказалась яма, обложенная дубовыми брёвнами. Если не знать заранее, разглядеть её в траве было невозможно. Заглянув вниз, я увидел, что это не просто яма, а что-то вроде колодца, выложенного крупными камнями. Но воды в нём видно не было. То, что было внизу, терялось в жутковатой темноте. Оттуда тянуло холодом и сыростью. Мне показалось, что новое подземелье было ещё хуже, чем то, из которого мы вчера вылезли.
Чипига, взяв несколько заготовленных на привале светочей, подошёл к колодцу. Один из его людей уже разматывал пеньковую верёвку, появившуюся неизвестно откуда, – наверное, прятали поблизости. Крепко ухватившись за один конец, он сел на край, свесив ноги вниз, и помощники стали осторожно стравливать пеньку, давая ему возможность медленно опускаться.
– Глубоко там? – спросил дядя Миша.
Помощник Чипиги исподлобья глянул на него:
– Сажени три.
Неглубоко, значит. Мужик уже вытягивал наверх освободившуюся верёвку.
– Давай мальцов! – послышался снизу глухой голос Чипиги.
Меня обвязали верёвкой и осторожно опустили в колодец. Третьим был Юрка.
– Теперь Кирюху! – приказал Чипига.
