Мы остановились у порога. Выходить вместе не стоит, иначе, если нас увидят вдвоём, все поймут, кто предупредил нас. Одно дело – ходить вместе к её отцу, и совсем другое – быть рядом во время моего бегства. Аустея прижалась ко мне и грустно посмотрела в глаза снизу вверх. Потом вздохнула и подтолкнула:
– Иди. Иди быстрее.
По её щеке катилась слеза.
Я вышел из терема и быстрым шагом направился в сторону городских ворот. Шагов через тридцать меня как будто тронули за плечо. Я оглянулся: Аустея стояла на пороге и, подняв правую руку, делала в воздухе какой-то жест. Наверное, благословляла по-своему, по-язы– чески.
На воротах мне попался – как думаете, кто? Тот самый толстый храмовник, Бонавентура. Он так злобно посмотрел на меня, что сердце захолонуло: неужели ему сообщили о нашем обмане? Но нет, видно, ещё не успели. Он отвернулся и сплюнул в дорожную пыль. Я облегчённо выдохнул. Ещё несколько шагов – и вот она, степь! Саженях в пятидесяти на конях гарцевали дядя Миша, Кирилл и Юрка. Кажется, сбежать у нас получилось. А вот удастся ли убежать от погони?
Деревянные стены Курска остались позади. Мы ехали неторопливой рысью, постепенно удаляясь от города.
– Ещё немного, – бормотал дядя Миша, – отойдём подальше и пойдём намётом. Чтобы дозорные не нагнали. Эх!
Я понимал: если не получится скрыться, затеряться в великой степи, то ордынцы, которые состоят у Ягайла на службе, рано или поздно нас догонят. И скорее всего, рано.
Дядя Миша ударил пятками по бокам коня, и тот пошёл намётом. Мы последовали его примеру, и вскоре стены Курска пропали за горизонтом. До ночи надо было уйти как можно дальше: с каждым пройденным шагом у наших преследователей становилось всё больше сомнений, в какую сторону мы направились, и, стало быть, меньше возможностей найти нас в этой бескрайней степи.
Время от времени дядя Миша останавливался, оборачивался и всматривался в даль, но ничего подозрительного не замечал.
Ближе к вечеру я почти успокоился. Кажется, нас действительно потеряли в степи. А может, Ягайло просто решил не тратить время на нашу поимку? Ему сейчас важнее наверстать упущенное время, торопясь на подмогу Мамаю. Хотя дядя Миша говорил, что ордынцы вполне могут преследовать беглецов три-четыре дня, каким-то непостижимым образом находя в степи их след.
Мы спокойно переночевали на берегу неизвестной речушки, разведя, как обычно, бездымный костёр. А наутро продолжили путь, только коней пустили не намётом – они от этого быстро устают, – а рысью.
Дядя Миша был почему-то обеспокоен, и я слышал, как он тихо пробормотал про себя:
– Ветер с восхода. Нам на руку. Хотя бы не переменился!
Солнце уже близилось к зениту, и мы думали вскоре остановиться на обед. Вдруг где-то далеко позади нас послышалось ржание. Никто не успел ничего сообразить, как мой и Кириллов кони громко заржали в ответ. Они были из одного табуна. А это значит… Мы все поняли,
У горизонта появилась густая россыпь чёрных точек: преследователей было не меньше двух сотен, и они быстро приближались!
– Дядя Миша, пал! – громко крикнул Кирилл.
Дядя Миша, резко осадив коня, соскочил на землю, вслед за ним спрыгнул и Кирилл, и они стали большими охапками рвать сухую траву, тут же сворачивая её в тугие пучки. Мы с Юркой удивлённо смотрели на них, ничего не понимая.
– Помогайте скорее, если к литовцам попасть не хотите! – приказал Кирилл.
Дядя Миша уже высекал огонь, и до меня наконец дошло,
– Вьюн, ты запаливаешь на пятьдесят саженей вправо, Кирилл – на сто, я – в другую сторону. А лекарь наш пусть здесь палит.
Ветер с восхода усиливался, и теперь я понял, что имел в виду дядя Миша. Ну конечно же! Пламя пойдёт навстречу погоне, и тут уж никаким ордынцам не пройти огненную преграду. Я схватил пылающий пучок травы и бросился вправо, поджигая всё на своём пути. Кроме гари в воздухе пахло сухой степной пылью, полынью, цветами… Мимо, топая хорошими кожаными сапогами, пробежал Кирилл. Успел, выходит, в Курске разжиться обувкой взамен лаптей…
Вскоре мы скакали на восход, а за нашими спинами бушевала стена огня. Степная трава, высушенная нынешним жарким летом, горела хорошо, давая такой сильный жар, что мне сразу вспомнилась отцова кузня. Даже сейчас, когда мы удалились почти на версту, чувствовалось, что за спинами здо́рово припекает. Представляю, что же чувствуют ордынцы! Теперь можно не беспокоиться. Если преследователи и пройдут через огонь, догнать нас будет непросто.
