Удастся ли дяде Мише убедить Мамая, что мы действительно выполняли тайное поручение Олега? Да только о его настоящем содержании Мамаю лучше не знать. Иначе наше пребывание в ордынской ставке будет слишком коротким. Я вспомнил, что рассказывал Варсонофий о казни в Орде вражеских лазутчиков, и поёжился. Нет, разрывание на части конями мне не нравится, да и «смерть без пролития крови» тоже. Последний способ казни заключался в том, что приговорённого сгибали, притягивая голову к пяткам до тех пор, пока не ломался позвоночник. Да что там говорить! Мне не по душе и более «простые» способы лишения жизни вроде удара саблей, стрелы из лука или обычного повешения. Мне никакие способы не нравились.
Ждать дядю Мишу пришлось долго. Я уж и не знал, что думать. С одной стороны, если б Мамай сразу ему не поверил, то уже приказал бы нас пытать и казнить, а раз этого не происходит, то, значит, он просто расспрашивает о литовцах. С другой стороны, а чего там долго расспрашивать? Если дядя Миша всё ещё не вернулся и нас не приказали отпустить, значит, у Мамая есть какие-то сомнения?
Устав от предположений, я решил просто ждать, чем всё закончится. Прилёг на сухую степную траву, подложил руки под голову и… уснул. Да, уснул. Сказалось напряжение последних дней: бегство из Курска и тяжёлые конные переходы. И спал так крепко, что не проснулся даже тогда, когда вернувшийся дядя Миша вместе с Кириллом перекладывали меня на ложе из травы, которую нарвали неподалёку…
Как оказалось, дядя Миша ловко обманул Мамая, рассказав ему, что посланы мы к Ягайло, чтобы разведать, собирается ли тот идти на помощь к ордынцам, и, по возможности, склонить его к этому. Потому как до Олега дошли сведения, что литовский князь решил не участвовать в битве. Он якобы откуда-то узнал, что на его владения собираются напасть крымчаки, поэтому и решил оставаться в Курске. А почему он так решил, неизвестно. Ясно одно: ждать его войска на подмогу не следует.
Здо́рово всё-таки дядя Миша придумал! И нас выгородил, и убедил Мамая, что литовцев можно не дожидаться! Теперь у нас главная забота: чтобы литовцы слишком быстро не подошли. Убежать не удастся: вмиг догонят. Разве что попробовать затеряться среди многочисленного войска и ждать подходящего случая? А может, сказать Мамаю, что нам надо срочно вернуться в Рязань?
Когда я посоветовал это дяде Мише, тот грустно покачал головой:
– Я сразу ему это предложил. Да только он говорит, что Олег всё равно обещал подойти к нему с дружиной. Там, дескать, и скажете всё. Олег, конечно, не подойдёт, но и нам настаивать на своём не с руки: могут что-то заподозрить.
Вынужденный согласиться с дядей Мишей, я слонялся по ордынской ставке без дела. Считать воинов было бессмысленно: всё равно до битвы ничего сообщить ни Олегу, ни Дмитрию Московскому мы не сможем.
Моё внимание привлёк большой отряд воинов, резко отличающийся от конных степняков. Они были одеты в короткие кожаные кафтаны коричневого, серого или зелёного цвета, поверх которых некоторые надевали латы. На головах – горшкообразные шлемы, на поясе – короткий меч и кинжал, но, самое главное, у них были при себе арбалеты! Да-а-а, насколько сильно бьёт это оружие, я уже знал. Тяжело нашим придётся, пока не приблизятся к врагам вплотную. Наверное, это и были те самые крымские фрязи, о которых я слышал в Курске.
Когда я подошёл к ним, они как раз показывали своё ратное мастерство. Полсотни солдат выстроились в пять рядов, зарядив арбалеты. В тридцати – сорока саженях были установлены грубо сколоченные щиты из толстых досок. (и где только взяли среди степи – в обозе, что ли, везли?) Вокруг столпилось множество ордынцев, желающих посмотреть, как бьёт доселе невиданное ими оружие.
По команде старшего первые арбалетчики одновременно спустили тетиву, тут же отступив назад, давая место второму ряду. Трен-н-нь! Второй выстрел – и солдаты снова отошли в промежутки между стоящими позади них товарищами, опуская арбалеты дугой вниз, чтобы, вращая двумя во́ротами, наподобие колодезных, натянуть тетиву.
Тут я подметил, что их арбалеты по устройству отличаются от литовских. У тех тетива натягивалась с помощью рычага, а у этих – двумя вращающимися рукоятками. Когда последний, пятый, ряд выпустил болты, первый уже натянул тетиву и изготовился для стрельбы. Всё можно было начинать сначала!
Открыв рот, смотрел я на действия арбалетчиков. Похоже, не зря Мамай пригласил их себе в войско. Такие воины могут нанести врагу очень большой урон. Их самих можно поразить только в ближнем бою, а чтобы они причинили меньше вреда, нужна конница, которая опрокинет стройные ряды стрелков и не даст им времени на перезарядку своего смертоносного оружия.
