– Можно. Их мне в Сарае наложили, да ковал свой человек. Заклёпки слабенькие, едва держатся. Инструмент в соседней повозке. Нужен молот и шкворень. Пара ударов – и оков как не бывало. Да только делать этого сейчас не надо: лучше выждать. Во время битвы и сбежим. Ты-то как тут оказался?
– Долго рассказывать, отец. Я могу свободно ходить по ставке. Когда начнётся сражение, я тебя освобожу. Лучше ты сам расскажи, как здесь оказался.
– Помнишь, пять лет назад ордынцы налетели на наше село? Это тот фрязин-толмач их привёл, думал, что они меня ему отдадут. Да только обманули его ордынцы. Как узнали, что я хороший кузнец, решили себе оставить: они тоже мастеров ценят. Хотели, чтобы я им оружие ковал. Да только я отказался, вот и… Пять лет так в цепях и проходил. А как узнал, что Мамай собирается на битву с Дмитрием Московским, сделал вид, что согласился. Они меня с собой и взяли, да только расковывать пока остерегаются. Сейчас одна надежда – на нашу победу.
– Что бы ни случилось, я всё равно тебя освобожу. А пока не надо никому знать, что ты мой отец. Я всё приготовлю.
– Ступай, сынок. Я буду ждать.
Когда я рассказал, что встретил отца, Юрка радостно запищал что-то и полез обниматься, Кирилл улыбнулся, а дядя Миша сказал:
– Хорошо, хоть коней нам оставили. Иван – хороший наездник. Помню по прошлым годам. Немало вёрст вместе верхами пройдено.
– Ещё один конь нужен для него.
– Добудем. Как только стемнеет, добудем. Жаль, не знаем, откуда наши подойдут – с полуночи или восхода.
– Дядя Миша, на полночь бежать – самое верное, – вмешался Кирилл. – Тут, кажется, Тула совсем недалеко. Авось да попадём на наших.
– Если б я на авось надеялся, – назидательно сказал дядя Миша, – до своих лет не дожил бы. Хорошо, если получится у ордынцев коня увести, а если нет, кому-то надо будет вдвоём на одного сесть. Вы, Василий с Юркой, самые лёгкие, вы и сядете. Поскачем в сторону от наших.
– Почему? – удивился я.
– Там ордынских разъездов не будет. Отойдём подальше, а потом повернём на полночь. А может, Бог даст, всё и удачно сложится. Тогда наши сами сюда придут.
– Получится ли коня увести? – мрачно спросил Кирилл.
– У ордынцев, по их обычаю, по два-три коня на каждого. А воевать-то они будут на одном. Свободные ходят табуном где-то неподалёку. Там и возьмём. Теперь только остаётся ждать, когда битву объявят. И будем надеяться, что литовцы не успеют подойти.
Нищему собраться – только подпоясаться. Так и нам сейчас. Стреноженные кони пасутся неподалёку – отдохнувшие, сытые. Из имущества – метательные ножи, у Кирилла – лук со стрелами (оружие нам вернули), у Юрки – торба со всякими лекарскими припасами. Мы не стали говорить ордынцам о его талантах – чего доброго, решат, что он должен лечить их воинов, раненных в сражении. Уведут куда-нибудь – ищи его потом.
Ордынцы, конечно, покопались в наших вещах. Один очень важный вельможа залез в Юркину торбу и поинтересовался её содержимым. Тот, не зная их языка, как мог, жестами объяснил, что эту травку заваривают кипятком, настаивают и пьют. При этом он поглаживал рукой живот и закатывал глаза, изображая лицом блаженство. Ордынец протянул: «О-о-о, тцай-е![31]», понимающе закивал и отобрал у него самый большой кисет, покровительственно похлопав по плечу: мол, собирай ещё, я потом зайду.
На следующий день этот ордынец всё время зевал, клевал носом, один раз даже чуть не свалился с коня. Оказывается, отобрал он сбор из страстоцвета, пустырника и травки, имени которой на русском я не знаю, а по-латыни Юрка назвал её Valeriana. Сбор этот применяется при бессоннице. Глупый ордынец напился отвара, а потом целый день ему жутко хотелось спать. Самое смешное, что он так и не понял, что с ним, а Юрка только невинно хлопал глазами: мол, я не я и лошадь не моя. Правда, самые нужные снадобья – кровь останавливать, кости сращивать или ожоги лечить – ордынец не отобрал. И на том спасибо.
На нас никто не обращал внимания. Кирилл куда-то исчез, но к вечеру вернулся, неся три небольших ордынских лука с саадаками, полными стрел. И со словами: «Не будут оружие разбрасывать» – раздал нам. Когда мы стали расспрашивать откуда, лишь улыбался в ответ. Только сказал с сожалением, что мечи достать не удалось, да и без сноровки кривыми ордынскими мечами рубиться трудно. Из нас, пожалуй, только дядя Миша и сможет.
Когда солнце уже клонилось к закату, в ордынской ставке началось оживление. Проскакали к ханскому шатру темники и тысячники, туда же чинно прошествовал начальник арбалетчиков. Простые воины проверяли натяжку луков, некоторые затачивали мечи.
– Кажется, утром начнётся, – заметил дядя Миша, – сейчас нам бы самое время скрыться, чтобы глаза им не мозолить. Не ровён час, вспомнят про нас.
– И что тогда? – спросил Кирилл.
– Олег-то не пришёл, – ответил дядя Миша. – Или заставят с ними в строй встать, или оставят под охраной до окончания сражения, или…
Он не договорил, чем может обернуться для нас третье «или», но и так было ясно, что оно нас не устраивает, так же как и первые два.
