Это было потрясающим ощущением – идти по улице, зная, что ни Пифий не валяется в номере, составляя схему следующего диалога, чтобы выпотрошить Арчи, ни все эти ученые не потребуют участия еще в одном опыте, ни Зоннберг не попытается воззвать к совести или благоразумию – ни-че-го! Идти, зная, что ты можешь делать, что сочтешь нужным, что у тебя впереди вся жизнь, что ты можешь и должен рассчитывать только на себя, оглядываться только на себя, а не на всех этих уродов в своих лабораториях, и ни одна сволочь не будет смотреть на тебя, прицениваясь, какой бы опыт еще поставить. Арчи не удавалось до конца избавиться от идиотской застенчивости, но у него был Арт, умненький и достаточно опытный искинчик, который, если что, мог сойти за человека, а за это время и Арчи справлялся с этим дурацким ощущением и перехватывал инициативу. Он специально заставил себя подойти к продавцу сувениров и заговорить с ним. Потом ему было смешно и неловко, перед собой прежде всего, уроки Пифия, мать его: подготовка, концентрация, исполнение. Это было просто, куда проще даже, чем в свое время, когда его выпускали из центра засунутого в экзоскелет. Хорош он был, и Арчи в нем было комфортно; народ на улице все-таки был достаточно воспитанным, чтобы не глазеть, сам Арчи тоже был привычен к таким взглядам и ожидал чего-то похожего, но жил в нем все время этот червячок: а если бы он был нормальным, относились бы к нему так же хорошо, бежали бы очертя голову, чтобы помочь ему во всяких мелочах? И ответом было: «Едва ли, едва». Как оказывалось, куда проще быть похожим на всех; как выяснялось, Пифий все-таки был молодцом и научил Арчи дофига всему полезному – как улыбаться, какая мимика где уместна, как себя вести, если что, и все сильней разгоралась надежда в груди – в его, Арчи, груди, что все будет просто замечательно.
Не считая, впрочем, самой малости. Арчи добрался до небольшого поселка на севере, как и собирался. Это оказалось просто, куда проще, чем он предполагал, даже обидно было в чем-то, что никто его не остановил, ни от кого не пришлось убегать, прятаться и все такое. Он вселился в общежитие, отправился в агентство по трудоустройству. И у него потребовали документы.
Объяснять, что у него их нет, было глупо, пусть и правдой. Говорить, что у него их украли – это карту личности-то с несколькими степенями защиты, включая биометрические. Она должна была быть и у Арчи, но скорее всего ее цепко держал в своих паучьих руках Зоннберг – он ведь ведал всеми такими вещами в этом проекте. Дубликат выдавался, но на основании проверки личности, а сможет ли Арчи пройти ее? И что следовало делать дальше, Арчи не представлял. Даже не так: он не представлял, и что можно было сделать. Разве что вернуться в ту комнатенку, свернуться клубочком и тщательно обдумать ситуацию.
Уже перед дверью комнаты Арчи отчего-то насторожился: вроде не было особых причин. Просто тетка внизу смотрела на него пристально и очень подозрительно. Просто после паузы, которая предваряла ее ответ на приветствие Арчи, все, все вокруг начали казаться ему не такими, как нужно. Смотрели они на него дольше и внимательней, что ли, показывали на него пальцем, было непонятно.
И кажется, дверь была не заперта. Арчи толкнул ее. Вошел. И почти не удивился: у окна стоял Дамиан Зоннберг собственной персоной. Арчи огляделся: ага, у стены сидел, удобно устроившись, Пифий Манелиа. Он отложил планшет, уселся поровней.
– Закрой дверь, – сухо приказал Зоннберг.
Арчи посмотрел на Пифия: тот молчал. Глядел куда-то в сторону, даже не на Зоннберга.
Арчи отказывался подчиняться.
– Арт, закрой дверь. – Повторил Зоннберг.
Арчи чувствовал, как его рука поднимается, закрывает дверь, как его тело делает шаг вперед.
– Как видишь, мы обладаем некоторыми полномочиями, которые ты решил проигнорировать. Садись, – холодно говорил Зоннберг. И после нескольких секунд, в течение которых Арчи отказывался подчиняться, он повторил: – Арт, садись.
Арчи снова испытал это ирреальное ощущение: его тело, черт подери, подчиняется приказам Зоннберга. Арт даже не пытался делать вид, что спрашивает разрешения у Арчи – позволяет ли он, хозяин этого долбаного искина, сделать это. Пифий, очевидно, находился здесь в качестве союзника Зоннберга. Или такой команды скорой психокибернетической помощи, если Арчи вдруг вздумает устроить истерику. Он молчал, не глядел ни на Зоннберга, ни на Арчи –куда-то в угол.
– Ты, однако, молодец, – с издевательски-почтительной интонацией произес Зоннберг. – Ты очень неплохо продумал план побега. Я так понимаю, что из пансионата в какой-нибудь глуши, в которой ты мог оказаться с Пифием, сбежать было куда проще. Центр все-таки охраняется, все входы-выходы наблюдаются. Я хотел бы злиться на тебя, но не могу. Мое уважение, Арчи Кремер.
Он взял стул, поставил его у окна, уселся на него, положил ногу на ногу, сцепил руки.
– Позволь, однако, узнать. – Он помолчал, побарабанил пальцами по колену. – Что ты собирался делать дальше.
