Он ждал ответа – ответа Арчи. Тот – молчал. Смотрел на него, не мигая, проверяя, так ли жуток для живого человека немигающий взгляд куклы. Жаль, что Зоннберг не позволял ему так просто раскусить его ощущения. И Арт молчал, когда Арчи заставлял его проверить пульс, давление, температуру кожи Зоннберга, оценить, в нормальном ли тот сидит перед ним состоянии. Тихо повторял, что не считает возможным выполнить этот приказ. Арчи понимал, что ему можно было позлиться немного, это было бы даже понятно; только он оставался неправдоподобно спокойным. Как бы не Арт постарался.
Зоннберг выждал полминуты, затем продолжил:
– Ты действительно думаешь, что мы позволим тебе просто исчезнуть? Арчи, я не буду говорить, сколько стоит твое тело. Сколько стоит его обслуживание и каким оно должно быть. Я даже не буду напоминать тебе, во что обходится государству твое обучение по спецпрограмме. Твое и Арта. Но ты действительно думал, что мы позволим тебе –и – Арту – вам обоим, умным, выдающимся созданиям, заниматься херней в этом поселке?
– Я не просил вас об этом теле, – тихо сказал Арчи.
– Но ты его принял.
– Я не просил о нем, – ровно повторил Арчи.
– Ты подписал соглашение. – Ответил Зоннберг. Эти слова упали булыжниками. Арчи ощутил, как у него закладывает уши, как перед глазами темнеет, как пульсирует в черепе кровь – странное ощущение, совершенно непривычное, хотя сколько времени прошло после трансплантации – месяцев семь? Уже успел отвыкнуть, что значит быть слабым и хрупким. И неожиданно ему доставило удовлетворение это странное ощущение недомогания: значит, он все-таки живой.
Зоннберг отказывался поддаваться тем дурацким предрассудкам насчет кукольных взглядов. Он был зол – не это ли помогало ему? Пифий Манелиа молчал. Когда Зоннберг злым, свистящим полушепотом орал на Арчи, обвиняя его в безответственности, в том, что он не задумываясь подставил под удар многих людей, которые относились к нему хорошо все это время, что он эгоистично заботится только о своих детских мечтаниях и ставит крест на невероятных перспективах, которые открываются перед ним, о карьере космолетчика, о чем-то еще. Стены, очевидно, были слишком тонкими в этой шараге, чтобы Зоннберг опустился до банального скандала.
– Вы забыли спросить меня, – ровно ответил Арчи, когда Зоннберг выдохся и замолчал, откинулся на спинку стула и решил дождаться, что скажет на его тираду Арчи.
– Хорошо. – Развел руками Зоннберг. – Я спрашиваю. Чего ты хочешь, Арчи Кремер?
Арчи молчал.
И наконец у Зоннберга на лбу выступила испарина. Кажется, все это правда об эффекте «зловещей долины». Арчи слабо улыбнулся. У Зоннберга заметно запульсировали жилки на висках. Он плотней сжал челюсти.
– Чтобы меня считали человеком, – ответил Арчи.
Зоннберг удивленно смотрел на него.
– Это право нужно заслужить, Арчи, – странно усмехнувшись, сказал он, вставая. – Либо самому не забывать. Собирай вещи.
– Я не намерен возвращаться. – Тихо произнес Арчи.
Зоннберг развернулся к нему. Измерил недобрым взглядом, посмотрел на Пифия.
– Скажи мне, Арчи, а от чего ты бежишь? Чего ты боишься там в центре, и что ты рассчитываешь достичь вдали от него? – полюбопытствовал он. – Думаешь, если ты удрал из центра, отдалился от проекта, ты сможешь жить в согласии с самим собой и Артом? Ты уверен, что проблема в нас?
Арчи встал; Арт не мешал ему. Зачем-то он посмотрел на Пифия, внимательно смотревшего на Зоннберга – на него – снова на Зоннберга.
– Когда вы перестанете шпионить за мной через Арта? – спросил Арчи.
– Когда ты сможешь перенять эту ответственность за себя и него. – Неожиданно ответил Пифий. – Твою свободу никто не ограничивает. – На скептический смешок Арчи он повторил: – Твою свободу никто не ограничивает. Даже Арт. Только ты сам. Ты устанавливаешь ее границы, ты же отчего-то хочешь вырваться за них.
Арчи повернулся к нему, а Пифий был удивительно спокоен, смотрел на него с симпатией, не с любопытством – с чем-то, куда более глубоким. Затем Арчи перевел взгляд на Зоннберга – тот был напряжен, но помалкивал.
– Мне отчего-то кажется, что вы говорите о том, чего не понимаете, – тихо произнес Арчи. – Хотя какая разница. Я собираю вещи. Можете подождать меня внизу? Я все равно никуда не сбегу, знаете ведь.
Зоннбег молчал, когда он и Пифий выходили из отельчика, шли в кафе, заказывали себе кофе.
– Ублюдок, – после невероятно долгой паузы выдохнул Зоннберг. – Стервец.
Пифий был согласен не столько со словами, сколько с невольно восхищенной интонацией Зоннберга.
========== Часть 19 ==========
