Им обоим, Пифию бесспорно, но даже и Зоннбергу, было очевидно, что Арчи заколебался. Предложение было таким – нездоровым. Даже не само оно, а ситуация. Разделить трапезу с ними, которых Арчи с полным основанием мог записать во враги, – можно, конечно. Но усилий стоило, определенно. И кажется, Зоннберг понял, что Пифий говорил однажды, размякнув от уютного вечера, приятного ужина и вкусного вина. Что самым сложным в кибербихевиоризме была, есть и долго еще останется именно невозможность придать киборгам естественности в поведении. У человека лицо двигается, даже когда он совершенно безмятежен, в нем что-то такое угадывается, что и позволяет расценивать практически полное отсутствие мимики как безмятежность – вроде бы ничего не происходит, а кажется, что все по крайней мере неплохо, и ты успокаиваешься. Или каменное выражение лица – и зритель поневоле напрягается, угадывая внутреннее напряжение. Или что там еще. Мимика, как бы здорово она ни была оттренирована, каждый раз разная, и в любой ситуации наблюдатель может заметить ее и в большинстве случаев растолковать. А у искинов алгоритмы все-таки одни и те же для сходных ситуаций, ergo и мимика. Арт умница, старательно применяет «почти, но не абсолютно» в практике – варьирует степень реализации этих самых алгоритмов, использует кое-какие данные из общения с Арчи, усвоенные им еще до трансплантации, – данные его тела, очень чутко следит за рефлексами – там бровь поднять, там угол рта. Наверное, вдобавок к прочему, Зоннберг еще и субъективен, когда наблюдает Арчи. Но все-таки: он не мог отделаться от ощущения, что перед ними сидит очень качественный киборг. В груди у него запульсировал холодный комок – на секунду, не более; Арчи посмотрел на него, склонил голову к плечу, поднял брови – и Зоннберг расслабился. Нет, все в порядке. Арчи.
Упрямый мальчишка заставил себя сделать заказ. Это усилие было заметно. Он не спешил вызывать официанта, а с ним говорил сдавленным голосом; официант ушел, Арчи снова сложил руки на коленях, как примерный мальчик. Зоннберг помалкивал. Пифий разглядывал стены, как будто для него именно это было самым важным. Сиуация была непростая.
Зоннбергу требовалось расположение Арчи, которое он желал заполучить без искусственной стимуляции. Пифий наверняка предпочел бы, чтобы Арчи пребывал в умиротворенном состоянии, но и понимал при этом, что требование это – не то чтобы так просто выполнимо. Возможно, Арт поспособствует тому, чтобы самые острые, самые опасные эмоции были сглажены, но на большее он по определению не способен. Можно было бы попытаться и вызвать нужные им с Зоннбергом ощущения у Арчи, можно было бы даже применить кое-какие полуподтвержденные методики, ту же суггестивную, гипнотерапию. Только Пифий не скрывал своего скепсиса, и Зоннберга останавливала необходимость все-таки иметь благодушного Арчи с относительно свободной волей.
Пифий, сволочь, все помалкивал. Не пытался заговорить с Арчи, отпустить шуточку в адрес Зоннберга; кажется, ни слова не проронил после своей тирады в той захудалой комнатушке. Зоннберг и обратился к Арчи с банальнейшим: «Как тебе город?».
Арчи поднял на него глаза и слабо улыбнулся. Пифий, кажется, затаил дыхание. Уставился на него, даже рот приоткрыл, ворон чертов.
– Неплохой город. Удобно скроен для определенных нужд, я так подозреваю, – вежливо ответил Арчи. – Насколько я могу судить, при его планировке и развитии упор делался на определенные экономические предпосылки, связанные с первичной индустрией и никак не с туризмом. Впрочем, каждому городу свое.
– Если ты хочешь познакомиться с городами, ориентированными в первую очередь на туризм, это можно устроить, – легко предложил Зоннберг. – Некоторые из них стоят того, чтобы побывать там хотя бы раз, в некоторых только один раз и стоит побывать. Я лично могу посоветовать тебе около двух дюжин.
Арчи улыбнулся чуть отчетливей.
– И мне будет позволено? – кротко спросил он.
