Если кто-то считал, что жизнь сотрудника верховной прокуратуры союза – это приключения, погони, веселье без конца и вообще события, события, события, то его, наверное, достаточно было познакомить все с тем же Максимилианом У. Кронингеном. С несколькими его коллегами. С начальством тоже. Это был замкнутый, недоверчивый и не самый приятный народ, привычный с подозрением встречать каждого нового знакомого, уверенный, что каждый человек заслуживает своего срока, просто некоторые чуть более ловки, и речь даже не в везении. Перелет в Бразилию, например, на два с половиной процента состоял из шуток о любви и сексе вообще и о бразильянках и бразильянцах в частности – страсть Эфраима Катценберга к последним, причем буйная, похотливая и кратковременная, бесконечные романчики Наталии Шариповой в разных командировках и категорическое отсутствие оных в ее личное время и два неудачных сожительства Кронингена с лицами своего пола некоторым образом обосновывала это; где-то процента четыре времени были отведены брюзжанию о погоде и сомнительной чистоте океана рядом с городом, в котором они должны были расположиться. А дальше началась работа. Переговоры стали редкими, зато рабочие форумы враз вспыхнули десятками новых сообщений. Появление стюардов и стюардесс встречалось сорока шестью парами колючих глаз, не добавляя любви экипажа к этим очень неприятным пассажирам; даже пилоты цедили что-то недружелюбное в адрес «тех», сопровождая это короткое словечко кривой ухмылкой-оскалом и осторожным кивком головы в сторону салона. А что говорить о людях менее подготовленных?
Собственно говоря, Максимилиан У. Кронинген был одним из немногих советников второго класса в коллективе, состоящем почти исключительно из перво-классников. Еще два второ-классника были тридцати трех и тридцати шести от роду и твердо намеревались сдать экзамен на первый класс годам к сорока двум. Максимилиан У. Кронинген был тридцати девяти лет от роду и уже четвертый год ловко уворачивался от настоятельного желания начальства засунуть его на этот экзамен. Не последней причиной было и опасение катастрофального увеличения административной работы, которая бы свалилась бы на его голову, стань он перво-классником. Не без основания: тот же Катценберг стал одним из самых молодых перво-классников в Верховной прокуратуре, через полгода после сдачи экзамена получил свой отдел и на третий же день завыл от количества бюрократических заморочек, которые ему пришлось освоить. Вариантом было, разумеется, удаление в профильные отделы, экспертная специализация или подкуп медкомиссии, чтобы она выдала заключение о непригодности Кронингена к постоянной административной работе, но на кой бы хрен так унижаться. Поэтому он готовился потянуть еще пару месяцев, а потом да, придется и ему сдаваться в угоду начальству на милость экзаменатров.
И по большому счету прокуроры были народом, как бы это сказать, невыносимым в личной жизни. Очень тяжелым. Не только в силу своего характера, но и обстоятельств этой работы. Рабочая неделя могла за здорово живешь равняться ста шестидесяти восьми часам, и не одна кряду. Работа приходила домой вместе с сотрудником прокуратуры и не всегда уходила вместе с ним. Так что жить с ними было нелегко. С другой стороны – престижно. С третьей – материально они могли позволить себе очень многое, и соцстраховка была у них ого-го какая и распространялась на семью тоже. Так что заиметь прокурора в личных обожателях было тем еще ништяком и тем еще геморроем. Что испытали на личной шкуре и два прекрасных вьюноша, решивших с интервалом в восемь лет поживиться за счет сухаря Кронингена. Он был не против, даже готов слегка поступиться привычным укладом. В конце концов, у него в квартире заводилось что-то вроде семейного уюта и регулярного секса, ради этого можно было слегка потерпеть скандалы и истерики и даже приучить себя к совместным завтракам и посещениям разных увеселительных заведений. Но, как выяснялось, игра не стоила свеч, прекрасные вьюноши вылетали с треском из квартиры Кронингена – сначала рядового сотрудника прокуратуры, затем третье-классника, а потом он и сам убедил себя, что одиночество – это очень даже неплохо. И ЗППП нет риска подхватить.
