Он-то был готов к этой стажировке. Иначе его бы не выслали на эту базу к этим вот людям. Монти Джонсон не дал бы добро. Пифий вдарился бы в бесконечные рассуждения типа «возможно, да, хотя, кажется, не совсем, впрочем, почему бы нет, с другой стороны, едва ли, с третьей стороны, едва ли можно быть уверенным» и так до бесконечности. Зоннберг не рискнул бы. Но Монти решительно сказал: «Справится». Пифий подтвердил: «Справится. Может, не сразу, но справится». И Дамиан Зоннберг отправился в штаб, чтобы лично получить разрешение на стажировку Арчи на этой базе, которая, кстати – стажировка – начиналась на целых полгода раньше запланированного. В общем-то, поэтому Зоннбергу и потребовалось лично доложить. Лично, так сказать, сообщить, какой он молодец и как замечательно развивается под его руководством проект. И сам Арчи, когда сидел в вертолете, когда шел за дежурным, знал: справится. Он был знаком с требованиями, предъявляемым к служащим здесь, со всеми местными нормативами и прочей шушерой, и он это уже делал; правда, в искусственно созданных условиях, на что ему не преминул указать Пифий: мол, ты, мальчик, молодец, что не сомневаешься в своих силах, но на каждое выражение уверенности всегда найдется свое «но». Арчи вообще мог куда больше, точней, Арчи 1.01 мог куда больше. Но и Арчи сможет, дайте только срок.
Очевидно, Арчи был готов и ко многим взглядам, которые бросали в его сторону местные. И к смешкам за спиной. К тому, что у его сопровождающего на шее вздувались вены и он шумно сопел, сдерживая яростный рык, когда его окликали и спрашивали, каково ему приходится быть нянькой при таком сладком младенчике. Этот тип кипел от злости; Арчи смотрел на тех, кто отвешивал в адрес его спутника шуточки и сдержанно улыбался. Действительно замкнутая группа. Как Пифий сказал однажды:
– Должен обратить твое внимание, что девочки лет в одиннадцать очень любят создавать такие вот замкнутые группы. Называть их как-нибудь звучно. Клуб принцесс, например. Олимп. Что-нибудь такое. Присваивать себе имена. Великолепная Ева, Прекрасная Афродита, Надин-Великолепная Драконица. Что-нибудь такое. Сладенькое, превосходной степени, и чтобы много роз и бабочек, которые должны отличаться от роз и бабочек из другой замкнутой группы в их же классе. А отношения в таких группах часто бывают куда хуже, чем в тусовке красных скорпионов. Или в любой другой тусовке очень ядовитых созданий. И бывает такое, что если ты примкнешь к тусовке, то будешь непременно покусан. А если не примкнешь, то тебе может и повезти.
У девочек в одиннадцать лет были розы и бабочки в качестве статустных символов, в этой замкнутой группе – быки и сюрикены какие-нибудь. А нравы – да, нравы почти не отличались. И чем ближе к штабу, тем больше в этом убеждался Арчи.
Вслед этому хмырю-сопровождающему неслись выкрики, поначалу сдержанные; чем ближе они подходили к штабу, тем громче становились окрики. Предложения помочь нянюшке Тому, советы, где раздобыть памперсы малышу, как правильно сажать его на горшок, где нянюшка Томми может сделать укладку подешевле, чтобы его сладкий мальчик был в восторге. Нашелся один тип, который взялся предлагать себя в качестве нянюшки, мол, у него и опыта больше, и вообще он красивее, чем дохляк Томми. С этим было не поспорить: в энтузиасте воспитательного дела росту было значительно больше, чем в Томми, и в плечах он был как бы не шире. По крайней мере, шея у него явно была толще. Арчи предпочитал молчать – он совершенно не представлял, как реагировать и как себя вести. Злиться он отказывался, тем более огорчаться. На энтузиаста, которого звали Карлом, что ли – кажется, именно это имя произносил Томми, когда обещал медленно и со смаком перерезать этому мудаку все сухожилия на ногах, вскрыть живот и присыпать «Карли» кишки каким-нибудь нитритом и что-нибудь еще, пока не придумал – не получалось сердиться; Арчи, тем не менее, внимательно смотрел на него и слабо улыбался. Действительно, Драконовая Принцесса, жутко гордящаяся заколочками на волосах. У него и прическа была будь здоров, внушала подозрения о немалом времени, проводимом у парикмахера, в ванной перед зеркалом или еще где, о крупных суммах, отдаваемых на всякие гели и прочее, хотя, кажется, что можно сделать с шевелюрой, по длине соответствовавшей уставным двенадцати миллиметрам – ан нет, можно.
