– Лучше бы они лабораторию взорвали, – процедил Зоннберг. – Они, недоумки эти, попытались взломать Арта.
Пифий помолчал. И еще помолчал. И наконец сказал:
– Да ты что.
– Идиоты! Так самое главное: Кремер не просто был не против – он участвовал!
На этот раз Пифий взял куда меньшую паузу.
– Да ты что.
Это было любопытно. очень интересно.
– И как результаты? Смогли?
– А они могут смочь? – ощетинился Зоннберг. – Ни одно тестирование не показало шанса больше трех с половиной промиллей, что это возможно. Дело не в этом, Манелиа, дьявол их всех разбери. Дело в том, что я ждал этого от Шверинга, да от него я чего угодно жду! Но Кремер, собака, Кремер не просто был там, он активно участвовал!
Пифий глубокомысленно сказал: «Хм», – и сделал большой глоток вина. Затем, подумав, включил головизор. Зоннберг угрюмо смотрел на него. Наконец не выдержал:
– Как ты можешь смотреть это дерьмо?
Полторы минуты – немало времени, чтобы вышибить из Зоннберга дух негодования, переключить его на иные проблемы, куда менее насущные, и обдумать услышанное.
– С удовольствием. – Пифий поставил левую ногу на пол, второй уперся в стол. – Тупейшее кинцо, тут хрен поспоришь, но некоторые шуточки очень ничего. Так если у ребятишек все равно не было ни малейшего шанса и они еще раз в этом убедились, зачем истерика?
– Затем, что это нарушение режима безопасности!
– Дамми, малыш. – Пифий с умным видом уставился в потолок. – По большому счету, любая вылазка Арчи в большой свет – это уже нарушение режима безопасности. Он может попасть под машину – под очень большую и очень тяжелую машину. Может оказаться в здании, которое взбредет в голову взорвать террористам. Ну и триста миллионов иных причин. Представь, как нарушится безопасность, когда Арчи будет лежать на столе в морге, и его будут пытаться вскрыть, а? Даже стажировки Арчи – это тоже нарушение режима безопасности, потому что, во-первых, не всем сообщались его особенности, а во-вторых, сами стажировки некоторым образом не совсем представляли собой мирное барахтание в чистом пляжном песочке.
– Да, но чтобы это случилось внутри лаборатории?! – вскипел Зоннберг.
Пифий покосился на него.
– Когда Арчи запускали в куб с симуляцией двухкилометровой океанской глубины, это было внутри океана. Например.
– Еще раз повторяю, Манелиа, – зашипел Зоннберг. – Арта. Пытались. Взломать!
Последнее слово он выкрикнул Пифию в лицо. Тот отклонился назад и изящно приподнял бровь в вежливом недоумении.
– Они попали в те три с половиной промилле?
– Нет, разумеется!
– Так в чем проблема, – пожал плечами Пифий и потянулся за бутылкой.
– В том, что Арчи Кремер принимал в этом активное участие! Арт подтверждает, что он санкционировал это, спровоцировал Шверинга и выканючил разрешение у Примстон!
– И? – вежливо спросил Пифий.
– Что и? – удивился Зоннберг. – Этого мало, что ли?
Пифий хмыкнул.
– Скажи мне, Дамми–истеричный хамелеон. И прежде чем ты завопишь, что я тварь, вуайерист и извращенец, я настаиваю, что мои вопросы имеют непосредственное отношение к причине твоего визита. Это понятно? – Он дождался кивка Зоннберга и спросил: – Ты в подростковом возрасте мастурбировал?
Зоннберг снял очки, облокотился о спинку дивана и игриво спросил:
– Ты хочешь подробностей, Пиффи, крошка?
Пифий захохотал.
– Только в кошмарных снах мне может присниться, что я хочу от тебя ЭТИХ подробностей. Но я предположу, что да, мастурбировал. Потому что, малыш Дамми, это делают все. Не только потому, что это одна из достижимых для подростков практик получения определенного, в смысле однозначного, простого и явного удовольствия, но и одна из сторон познания себя. Что в свою очередь является очень важной составляющей процесса взросления. В данном случае мы и имеем нечто похожее.
– Подростковую дрочку, что ли?
– Какая вульгарность! – скривился Пифий.
– Ну так и дрочил бы себе на здоровье! Зачем искин-то взламывать? – буркнул Зоннберг. Он встал, прошелся по комнате, уселся в кресло. Посмотрел на Пифия, отвел глаза.
– Что-то я не очень вижу, как Арчи решается на дрочку. Во-первых, он едва ли получил возможность узнать, что такое плотское удовольствие. Тело не позволяло, ситуация тоже. Сейчас его возможности получения удовольствия все-таки ограничены. А из любопытства – хм. Арчи привык, что каждое его движение фиксируется и анализируется. Едва ли он решится теперь совершать этот акт прилюдно.
– Я все равно не очень вижу, как ты можешь уравнивать эту практику и их саботаж.
– Какой саботаж, – поморщился Пифий. – Ты говоришь, что эту проверку инициировал Арчи?
– По всему выходит, что да.
– А ведь для него это могло бы стать критическим действием. Представь, что в результате своих действий он полностью утрачивает контроль за своим телом и никак – никак, Дамиан – не может этого восстановить. И тем не менее идет на это? Нет, едва ли. Это все-таки куда больше подходит под статью о усложнении самопознания.
– Лучше бы он просто дрочил, – бросил Зоннберг и потянулся за бокалом.
