– И как же «очень хорошо» ты подходишь? – скептически спросил Лакис.
Арчи молча посмотрел на Захарию, с алчным любопытством следившего за ними: еще бы, тут ругаться будут, отлично же! Улыбнувшись и подмигнув Смолянину, он снова посмотрел на Лакиса.
И через две секунды Захария завопил:
– Э-э-э! Я тебе сейчас твои глаза выдеру, ты, хакер хренов!
Он вскочил и начал трясти своим компьютером.
– Я тебе сейчас устрою армагеддец, ты, хренов сын! Ты посмотри, что он делает, гадский гад! Он мне смеет какую-то херню высылать!
Лакис заиграл желваками. Захария, попрыгав и поорав, успокоился, подошел к Арчи и начал разглядывать его глаза.
– У тебя очень хитрые линзы, курсант. Ну прямо очень хитрые. И где спрятан процессор? А ну колись! Я требую моральной компенсации, в конце концов! – категорично заявил он. – Я, между прочим, пострадавший! Я чуть не поседел. – Он повернулся к Лакису и сказал: – Ты только представь, я сижу, ничего не думаю плохого, и тут р-раз во весь экран котики! Котики, Лакис! На моем брутальном мониторе – котики! Так как ты это сделал? – резко повернулся к Арчи Захария.
Арчи пожал плечами.
– Не знаю, – честно признался он и улыбнулся. Захария надулся и отвернулся. – Оно само получается.
– Угу. Само. Само подключается к незнакомому компу с четырьмя степенями защиты и очень хитрым оператором и само разворачивает на весь экран какую-то херню, – пробурчал Захария.
– Не херню. Котиков, – назидательно поправил его Арчи. Он повернулся к Лакису. – В любом случае, это значит, что мне не нужно дополнительное оборудование, чтобы делать снимки и транслировать их. А еще я проходил альпинистскую практику.
– Ты просто универсальный солдат, – покачал головой Лакис.
Арчи перестал улыбаться. Его лицо стало странным, симметричным, чуждым. Но он молчал.
Он держался отчужденно вплоть до самого восхождения – все время, пока рассчитывали маршрут и контрольные точки, когда отрабатывали командные действия. Захария прилип к нему и не отставал, все пытался выяснить, что у него за линзы такие замечательные установлены и где спрятан компьютер, потому что он должен, просто обязан быть. Арчи оглядывался, прикидывая, за чьей спиной спрятаться от Смолянина, но остальные старались убраться от них подальше: ну их, пусть сам со Смоляниным разбирается.
– Время минус минута. – Сухо сказал Ставролакис. Он подошел к Арчи, ткнул его кулаком в плечо. – Давай, – произнес он сквозь зубы и кивнул в сторону стартовой точки. Арчи посмотрел на него. Ставролакис изучал его прищуренными глазами. – Черт в табакерке, – процедил он. – Иди работать.
Арчи усмехнулся. Краешком рта, почти незаметно, но все-таки.
Затем они медленно перемещались по секциям, взбирались все выше, переговаривались со станцией на земле, уточняя, прикрепляя, проверяя, снова шагали, снова прикрепляли. Пока весь купол не был покрыт анализаторами, созданными специально под операцию. Через неделю можно было делать выводы. А пока – отдыхать.
Арчи и отправился в свою квартирку. Хотел, если быть точным. Ему преградил путь Захария Смолянин – местная звезда. Элита, можно сказать. Забавный тип, охотно улыбающийся, не менее охотно хмурящийся. Умудрившийся одеться и украсить себя так, что райские птицы рядом с ним были похожи на невзрачных куропаток. Красавчик, одним словом.
– Ты мне должен, ты не забыл? – сурово сказал Захария Смолянин, уткнув палец ему в грудь. – Я пострадал из-за твоей дерзости. У меня до сих пор тахикардия. Как подумаю, что моих лапочек можно украсть у меня, просто посмотрев… ах! – он драматично закрыл глаза и вздернул подбородок, затем гневно сощурился. – Поэтому мы идем пить местное пиво.
– Это не может подождать до завтрашнего вечера? – вежливо спросил Арчи.
– Может, – с готовностью ответил Захария. – Но тогда ты будешь должен мне то же и плюс проценты.
– И какова ставка?
– Девяносто девять и девять десятых, разумеется.
Арчи поднял брови.
– Мои лапочки очень ценны мне, – невозмутимо пояснил Захария. – А ты так бесцеремонно лишил их невинности и нанес мне такую глубокую душевную рану. Рваную и гноящуюся. И вообще, учитывая достойно проведенный день, я просто обязан поощрить себя на дальнейшие гражданские подвиги. Так ты идешь?
