Арт грустно сообщил, что три часа может функционировать в малоактивном режиме. Если же он погрузится в стэнд-бай, то расход энергии можно будет сократить еще на тридцать два процента. Вечная проблема с аккумуляторами. На Земле они пополнялись самыми разными методами, солнечной энергией в том числе – это был вспомогательный источник, но вполне пригодный. На Марсе приходилось рассчитывать только на электричество: иных способов не было, а расход был куда больше – приходилось компенсировать постоянные критически низкие температуры, использовать самые различные виды зрения, задействовать полную очистку воды, циркулировавшей в его организме, чтобы не расходовать ее попусту, корректировать движения с учетом марсианской силы тяжести и много чего еще. А сегодня еще и такие интенсивные упражнения. Но либо сегодня посидеть по-дружески, либо завтра вляпаться во что-то страшное, на что этот Смолянин был явный мастак.
– Так ты айтишник или не айтишник? – практически сразу задал ему животрепещущий вопрос Захария Смолянин.
Арчи пожал плечами.
– Не в первую очередь, – ответил он. Все-таки правда: общение с Артом наверняка приравнивалось к весомому образованию в кибернауках, пусть Арчи и предполагал заниматься этим постольку-поскольку, тем более Арт не возражал.
– А как ты это сделал с моим компом? – приставал к нему Захария.
Это был очень хороший вопрос. Арчи захотел – и получилось. Разумеется, у этого процесса было немало промежуточных стадий: он мог видеть – или представлять таргет в виде решетки в несколько измерений, окрашенной в бесконечное множество цветов, причем не только видимого спектра, с по-разному заполненными ячейками. Арт утверждал, что ни при чем и Арчи способен самостоятельно выстраивать такой зрительный образ. Наверное, не врал – потому что не был способен. После этого следовали несколько миллисекунд приценки и уточнения, какие места могут быть наиболее слабыми, сверки с мнением Арта – и вперед действовать. Главное – предварительно уточнить специально для него, что действия, которые собирается предпринимать Арчи, не незаконны. То есть заверения, что они не запрещены, достаточно. Разрешены ли они, Арчи тактично замалчивал. В случае с навязыванием компьютеру собеседника нужных Арчи изображений это было условно не-незаконное действие: Арчи ничего не взламывал, ничего не конфигурировал, просто перехватывал на пару долей секунд управление видеодрайверами, чтобы внедрить какую-то картинку. В случае с Захарией Смоляниным – котят. Хотя, наверное, следовало морских ежей. Или медуз. Или даже спрута – огромного такого, с кучей присосок на щупальцах, которого хрен стряхнешь. Не помогали даже намеки на волю высшего руководства хранить проделки Арчи Кремера в тайне: Захария требовал ответа или хотя бы алгоритма действия. Что, в принципе, соответствовало все тому же разглашению государственной тайны.
В ситуации, в которую Арчи так неосмотрительно вляпался, был один плюс: они сидели в милом ресторанчике в самом новом пузыре – и под самым куполом. Но в стратегически важном для Арчи месте – рядом с зарядной пластиной. Арт блаженно мурлыкал; Арчи отбивался от наскоков Захарии; и все-таки этот тип ему определенно нравился.
Захария же, поняв, что не добьется от Арчи никакого вразумительного ответа, и невразумительного тоже, принялся допытываться до Арчи лично: откуда взялся, чьих будет, почему на Марсе, как живет, чем интересуется, есть ли друг-подруга.
– Как нет? – возмутился Захария, услышав отрицательный ответ на последний вопрос. – Как это нет? Почему нет?!
– Нет, – пожал плечами Арчи. Реакция Захарии его немало развлекла.
– Так нельзя, – сурово заявил Захария. – Даже я, когда находился в свободном поиске, я находился именно в поиске. Иногда активном, иногда пассивном, но поиске! – он постучал костяшками пальцев по столу. – И с моей точки зрения, просто неприлично относиться легкомысленно к своему одиночеству. Потому что, мой дорогой друг, твое одиночество вынуждает на одиночество еще какого-нибудь очень хорошего человека. Вот например… э, нет. Или… – он посмотрел на Арчи. – Чести много. Хм, а Лакис? – вытянул он шею. – Не холост, разведен. Но привлекателен. И оч-чень даже бодр для своих преклонных… неважно. Ну?
Арчи рассмеялся.
– Ну и ладно, – рассеянно отозвался Захария, сосредоточенно размышлявший о чем-то. Не иначе картотеку перебиравший.
После приятного вечера он потребовал, чтобы Арчи пригласил его к себе в гости или по крайней мере заглянул в гости к нему.
– А нет, – получив согласие, сообщил он. – Не получится. У меня сегодня очень насыщенный вечер. Так что в другой раз. И насчет Лакиса подумай.
Он подмигнул. У Арчи округлились глаза. Такие разговоры – в порядке на Марсе? Или это касается только Захарии Смолянина?
Николай Канторович сначала долго смеялся, когда Захария рассказал ему о своей великолепной и замечательной идее пристроить Ставролакиса, а затем спросил:
– Ты уверен, что это хорошая идея?
