– А если обвинить проектировщиков в создании слишком огромных пузырей, для которых не хватает воздуха, или в неточности проектов, или еще чего, так опять же… – Захария покачал головой и потянулся за бутылкой.
– Для того, чтобы установить с достаточной надежностью неточность проекта, халатность или саботаж, необходимы эксперты. Их нужно тащить с Земли. А теперь представь, кто с Земли добровольно полетит сюда.
– Ха! – вскинулся Захария. – Я добровольно, между прочим! Для меня это вообще шикарная перспектива!
Лутич скептически посмотрел на него, переглянулся со Ставролакисом.
– Это для тебя. А для человека, у которого на Земле семья, дело, репутация, связи, год здесь – это маленькая смерть.
Захария, пивший пиво, неожиданно фыркнул, закашлялся, стукнул Лутича.
– «Petite mort», говоришь? – захохотал он.
– Социальная, ты, сатир! – Лутич от возмущения даже приподнялся.
Лакис нагло ржал.
– Да-да, рассказывай! – ликовал Захария.
Но демарш Захарии снял напряжение на несколько минут, не более. Марсианские поселения разрастались, люди прибывали. Инфраструктура усложнялась, промышленность росла. На Земле считали, что жизнь на Марсе развивается устойчиво и в соответствии с прогнозами. На Марсе на эти прогнозы давно не обращали внимания, а жили по своему разумению, корректируя свои потребности в соответствии со своими представлениями. Земля была не против предоставить Марсу еще больше свободы – до тех пор, пока на нее исправно отправляются бесконечные грузы самых разных товаров. А на Марсе убеждались: когда все, казалось, предусмотрено, все просчитано, ко всему подготовились, оказывается, что планета совсем не изучена. Просто абсолютно. К примеру, спутники обнаружили в южном полушарии – жутко изрытом кратерами от астероидов, а также с предположительно тонкой корой – колоссальные залежи редких металлов, которых на земле добывается тонны по две-три при потребностях в десять-пятнадцать тонн. К кластеру безымянных кратеров у южного полюса прибыла бригада бурильщиков, рассчитывая проделать скважину до источника воды, чтобы можно было разбить лагерь для другой миссии, которая начала бы разработку месторождений. Увы, технология бурения, пригодная для Луны, оказалась малоэффективной на Марсе: то ли грунт не тот, то ли его плотность делала бурение проблематичным. Пришлось два года ломать голову, прежде чем можно было вернуться к начатой шахте и попробовать еще раз. Или солнечные панели, отлично работающие на лунах, имели на Марсе куда меньший КПД, хотя расчеты показывали сто-двести-триста раз: расстояние от Солнца является несущественным фактором. Расчеты расчетами, а солнечных батарей все-таки требовалось больше. На руку марсианам сыграл случай: в одном из кратеров при раскопках были обнаружены небольшие залежи перовскита, а стабилизировать его для использования в солнечных батареях уже давно научились; немного умения, немного испорченных панелей – и остальные слегка усовершенствуются и наконец становятся приемлемо эффективными. И так всегда и во всем. Эти вещи решались своими силами – как с теми солнечными панелями. Народ на Марсе почти не обращал внимания на терранские решения. А Лутичу приходилось. И Ставролакису. Особенно ему.
– Иными словами, пока здесь что-нибудь не случится, ничего сделать нельзя. – Мрачно заключил Захария.
– Боюсь срывать с твоего прехорошенького носика розовые очки, но это всегда так, – угрюмо сообщил Лутич.
Бесконечные проверки моделей пузырей на гиперкомпьютере показывали, что они вроде как в порядке. Данные, поступавшие с датчиков, которые уже были установлены на пятнадцати процентах куполов, подтверждали, что их функционирование находится в норме, стабилизировалось, никаких признаков нарушения целостности соединений не наблюдается. Медики тоже включились в эксперименты – благо какая возможность: сравнить самочувствие людей в двух вариантах условий проживания, да еще с такой выборкой; и они оставались удовлетворенными.
