– Ты намеренно ограничиваешь референтность оценки какой-то очень узкой сферой, – сказал он.
– Что-о-о? – недоуменно протянул Манелиа. – Дамми, будь проще, не пытайся казаться умней, чем я тебя знаю. Ты сам хоть понял, что сказал?
– Всего лишь, что ты преподнес крайне субъективную оценку, которую могло бы высказать одно из твоих виртуальных «я», как исключительно объективную и надежную.
– Ты еще скажи, что на самом деле ты совсем незначительный чинуша здесь в центре.
– Не скажу. Но, Пифий, – мягко, почти шаловливо улыбнулся Зоннберг, и стекла его очков шаловливо сверкнули, – я всего лишь чинуша. Мой удел – оставаться безвестным широким народным массам и заниматься грязной организационной работой. А ты – светило науки, первопроходец психологии искинов и псевдо-киберорганизмов, говоришь о психологии квантовых компьютеров как о чем-то данном.
– Психология кванкомов, – судорожно выдохнул Манелиа. – Каким идиотом нужно быть, чтобы читать заголовки статей, но не читать даже их аннотации. Нету психологии кванкомов. Алгоритмика, логика – есть. Психологии – нет.
– Не буду спорить. Я, боюсь, не настолько хорошо знаком с кибернетикой, чтобы соглашаться или спорить с тобой. Но я доверюсь твоему авторитету.
– И к чему был этот тщательный и виртуозный анус-лизинг?
Такими грубыми нападками Дамиана Зоннберга не пронять. Он поправил очки, повернулся к экрану, вызвал на него модель Арчи 1.1, как ее представляли ученые года через три.
– Восхитительно, – произнес он с почти искренним благоговением, любуясь будущим – и все еще тайным Арчи 1.1.. – Все-таки Сигфрид Ромуальдсен действительно гений.
– Дамми, когда… если… нет, наверное, когда. Когда тетушка Надежда пригласит тебя на свой субботний кофе, не вздумай заикаться о гениальности Сигги Ромуальдсена. Иначе это будет твое последнее приглашение. Ты же наслышан, как любят получать важные мира сего приглашения на кофе мадам Рейндерс?
– Я не думаю, что в этом частном случае и вообще отныне и впредь целесообразно будет говорить о гениальности Ромуальдсена в связи с этим проектом, – вежливо улыбнулся Зоннберг.
– Ах, старый добрый Дамми Вертлявая Ящерица. С удовольствием избавляется от старых хозяев, чтобы начать паразитировать на новых, – патетично воскликнул в потолок Пифий Манелиа и свесил ногу. Он с любопытством смотрел на Зоннберга и ждал.
– Я выживаю, подыскивая себе новых хозяев. Чтобы не паразитировать только, а симбионтствовать. Я был очень полезен Ромуальдсену, когда он заправлял этим проектом. В свою очередь, ты паразитируешь на дядюшке Рейндерсе. Помнится мне, тебе никогда не нравилось ходить к нему на семейные ужины, ты устраивал на них скандалы. Но никогда не отказывался.
– Слаб, – драматично, эффектно приложив руку к сердцу, сообщил Манелиа. – Люблю, знаешь ли, красиво жить.
– Я заметил, – тонко улыбнулся Зоннберг. Он мог бы много чего добавить, но предпочел не делать этого. Вместо этого продолжил: – Собственно, я разделяю это желание. Собственно, – оживившись, продолжил он, – я предлагаю тебе расширить свои возможности. Ты не хочешь принять участие в проекте?
– Проекте? – после паузы переспросил Пифий Манелиа и скептически улыбнулся. Зоннберг указал глазами на экран, перед которым вращалась трехмерная проекция будущего, еще только виртуального Арчи 1.1. – У вас что, нет психолога?
– Есть, и не один. Но они не устраивают ни меня, ни… – Дамиан Зоннберг помолчал и покосился в сторону центрального административного комплекса. – Ни… – протянул он, надеясь, что Пифий Манелиа расслышит за этой паузой имена высшего начальства. – Ни, по большому счету, Арчи 1.0. Эта Густавссон была хороша в подготовительный период, неплохо сгладила углы в начальный период, но теперь не справляется совершенно. Арчи замыкается, у меня складывается предположение на основании ее отчетов, что он не доверяет ей, а она, кажется, обзавелась слепым пятном размером с Антарктику по отношению к нему. Из ее занудств невозможно сделать никаких выводов, а нам нужны еще и прогнозы. И мне не нравятся мои прогнозы на этот счет.
– Прогнозы насчет прогнозов Густавссон насчет прогнозов Арчи 1.1? – вредно захихикал Манелиа. Но он свесил обе ноги и отложил сигариллу. – Я восхищен твоей прозорливостью и предусмотрительностью, милый Дамми. Насколько это позволяют твои слова о твоей прозорливости и предусмотрительности, милый Дамми. Но я несколько беспокоюсь. Проект под кураторством космовойск, о котором не говорится ничего, вообще ничего в относительно открытых источниках. И ты так просто рассказываешь мне – постороннему человеку – о нем? Ты очень рискуешь, Зоннберг.
– Не думаю, – хмыкнул Дамиан Зоннберг. – Если ты вздумаешь болтать о проекте, на который рассчитывает и Армин Рейндерс, меня вышвырнут отсюда. Но и ты вряд ли насладишься кофе тетушки Надежды, потому что едва ли она снисходительно отнесется к щенку, из-за которого поколебалась карьера дядюшки Армина.
Пифий Манелиа хмыкнул и размашисто покачал головой.
– Не поспоришь, – легкомысленно отозвался он. – И? За каким хреном ты рассказываешь мне о проекте?
