Арчи внимательно посмотрел на нее и – почесал нос. Неторопливо. Концентрируясь именно на том, чтобы рука с помощью экзоскелета делала это подчеркнуто медленно.
– Здорово, – одобрительно сказал Пифий. Арчи покосился на него и отвел взгляд.
Божан вел машину. Словно чувствовал невысказанную просьбу Арчи – не спеша. Арчи вертелся по сторонам, что-то спрашивал у Пифия, у Божана, даже у охранников, снова смотрел на свое тело – одетое в обычную одежду поверх этого чудесного экзоскелета, изучал запястья, на которых начинался экзоскелет; Пифий был благодушен, снисходителен, невероятно терпелив – отвечал на вопросы Арчи, которые могли казаться ему удивительно глупыми. А вопросы все множились, Божан поглядывал на Пифия Манелиа и ухмылялся.
– Однако, Арчи – на редкость въедливый тип, – пробормотал Пифий пару часов спустя. Арчи стоял рядом с работником зоопарка у вольера с тапирами, смотрел то на маму-тапира, то на ее тапиренка-поросенка, то на работника, внимательно его слушал и снова что-то спрашивал. Он казался невероятно смешным – коротышкой со странным телом, круглой почти лысой головой и острым подбородком. Был в свое время прехорошеньким ребенком, этаким серьезным ангелочком, а стал – вот таким. Рос, однако. Росли и его внутренние органы. Пытались расти и кости, да все не угонялись, поддавались напору изнутри, изгибались дугой. И глазищи у него были почти круглые, филиньи, призрачно-голубые, с обесцветившейся склерой, почти полностью лишенные ресниц и бровей. Жутковатое было зрелище, особенно непривычное в столице, где к услугам даже относительно бедных людей были самые разные услуги по раннему распознаванию и терапии самых разных болезней, вплоть до генетических. Калеки, да еще такие откровенные, были редкостью. Так что на Арчи смотрели куда больше, чем на маму-тапира с тапиренком. А работник зоопарка уже и не обращал внимания на внешность Арчи, увлеченно рассказывал о животных, их привычках и диете, даже предложил погладить. Арчи оглянулся на Божана; тот кивнул. Арчи даже замер от восторга, прежде чем прикоснуться к его коже – такой теплой, бархатной, приятной.
– Скажи-ка, приятель, ты не будешь против, если мы со старичком Божаном посидим в теньке и попьем кофейку? – спросил Пифий.
Арчи медленно перевел взгляд на Божана. Тот пожал плечами, усмехнулся и жалобно протянул:
– Стар я.
– А я? – глухо выдавил Арчи, помрачнев.
– А ты… погуляешь, – невозмутимо сказал Пифий. – Нас найдешь? Или мы тебя найдем, когда нагуляешься, да?
– Хорошо, – выдохнув, ответил Арчи. Пифий был почти уверен, что он с трудом скрывал радость.
– Ну вот и хорошо, – забормотал он себе под нос, бредя к столикам. – Идешь? – окликнул он Божана.
Оглянувшись на Арчи, семенившего к следующему вольеру, Божан подчинился. Он предполагал, что Арчи интересуется кем-нибудь огромным и красивым – львами, например. Пифий – был уверен, что Арчи куда больше интересуется вольерами, расположенными по возможности далеко от кафе.
– Ты уверен? – спросил Божан.
Пифий посмотрел на него, прищурился, отпил пива.
– Абсолютно. – Сказал он наконец.
– А если с ним что-то случится?
– Двое… – Пифий подбородком указал вслед Арчи. – Пошли за ним. Незаметно, но глаз не спустят. Бояться нечего.
– А… – Османов подумал, как бы сформулировать повнятней свой вопрос. – Эти… наблюдения. Профильные?
Пифий хмыкнул, постучал по глазам, указывая на экраны на линзах. Затем достал из сумки планшет.
– По верхнему уровню экзоскелета расположены две видеокамеры. Не знаю, право, распознал ли их Арчи, – протягивая Османову планшет, пояснил он. – Могу поставить пару койнов, что распознал. Наверное, поставлю еще десяток, что засранец в этом не признается. Его динамики, – Пифий дотронулся пальцем до уха, – передают и звук тоже. Физиологические параметры считываются умной кожей. Что именно ты хочешь узнать об Арчи, милый?
Османов буркнул себе под нос что-то невнятное и вернул ему планшет.
– Твое любопытство исчерпано? – флегматично спросил Пифий Манелиа.
Османов шумно выдохнул.
– Н-ну, – глядя по сторонам, выдавил он.
– Пусть твоя совесть тебя не терзает. Мальчишка отлично себя чувствует. При прочих равных обстоятельствах, – все-таки счел нужным уточнить Пифий. – Помимо этого, у него есть доступ к самым передовым игрушкам, к медобслуживанию по высшему разряду. Между прочим, то, что он до сих пор жив, это не в последнюю очередь благодаря твоему изуверскому, жестокому и вездесущему центру.
Османов посмотрел на него, блаженно глядевшего на солнце, пившего пиво и излучавшего самодовольство.
– У него вроде выходной, – неохотно произнес он. – Подразумевается, что и от всей этой шняги тоже.
Он покосился на планшет.
Пифий Манелиа пожал плечами. Погода была замечательной. Солнце светило вовсю, ветерок ласкался, что твой котенок; Арчи, кажется, стоял на четвереньках, рассматривая ленивца, затем его пульс участился: ага, змею увидел. Маленькую разноцветную змейку, и еще одну, и еще. Пифий щелкнул пальцами, отключая изображение на линзах.
