Точно так же в срок – как и запланировано – был возведен центральный, самый главный корпус легендарного Марс-сити. Главное управление космовойск наконец предъявило широким народным массам и концепцию города, и первые успехи в ее осуществлении. Например, для центрального блока, в котором будет заключен мозг города, использовались уникальные технологии и уникальнейшие материалы. Пресс-конференции давали заместители главных архитекторов или инженеров, даже пресс-секретарям такие сообщения не доверяли. Потому что возможность попиариться, побарахтаться в волнах людского восторга – невероятная, такой до морковкина заговенья можно дожидаться. Этих почти главных чиновников слушали, открыв рты, о городе делали фильм за фильмом, собственно, даже аттракцион появился: сфотографируй Марс с Земли/Луны, чтобы виден был и Марс-сити. Говорили и о центральном блоке, который отводился искусственному интеллекту города – именно он должен был обеспечивать климат, логистику и коммуникации города. Ну там еще энергоснабжение и прочие радости. Специально по этому поводу и блок возводили, который выдерживал попадание очень увесистых небесных тел, буде случится метеоритный дождь и прочие радости; и атаки террористов ему были нипочем. И Илиас Рейндерс по праву гордился тем, что он сыграл не последнюю роль в разработке именно такого, почти совершенного центрального блока. И когда его возведение было закончено, в дело вступила команда архитекторов искина. В которую по забавной иронии судьбы сумел проникнуть правдами и неправдами душка и сибарит, редкий прохиндей и инфантильный лапочка Захария Смолянин.
========== Часть 7 ==========
Захария Смолянин начал клясть себя самыми нехорошими словами, уже когда готовился к взлету тот долбаный интрагалактический крейсер. Он, между прочим, ничего общего не имел с теми штуковинами, которые курсировали между Землей и Луной. Совсем ничего общего. Во-первых, махина была ощутимо больше. Как бы не на порядок. Во-вторых, в махине было ненамного больше места для пассажиров. И в третьих, бизнес-класс, за который Захария Смолянин заплатил из своего кармана, между прочим – а карман у него, спасибо папеньке и его маменьке, обеспечившей акуле Смолянину просто таки шикарную, совершенно роскошную жизнь вдобавок к полномочиям главы Генштаба, а потом почетного пенсионера, был не то чтобы бездонным, не Рокфеллер, но и исчерпать его до дна было сложно. Даже лапочке и сибариту Захарии Смолянину. Он старался, а в некоторые месяцы – изо всех сил, увлекательно, с выдумкой, а карман все не исчерпывался. Вон, на бизнес-класс хватило. Каюту. С видом. На черные дыры. Пятьдесят кубических метров, считая очистительную капсулу и шкаф для шмоток. У Захарии Смолянина на старушке-Земле гардеробная была раза в три больше. На Луне-2 это за ячейки для низшего обслуживающего персонала не сошло бы.
Но вот от корабля отделился посадочный челнок, вот в поддержку стояночных двигателей заработали рабочие, и через час капитан объявил, что взлетный режим закончен, начался крейсерский и можно расслабиться, оправиться и закурить. Или что-то в этом духе; Захария Смолянин не обратил внимания – ему достаточно было уловить смысл, еще и на слова внимание обращать – бездарное расточительство умений и душевных сил. Но коль скоро с них сняли смирительные рубашки и намордники и даже открыли двери клетушек, то и оставаться в них смысла не было. Насколько Захария помнил, на этом корабле обустроена неплохая рекреационная зона, даже 3D-симуляция крейсера это в какой-то мере подтверждала. Хотя как раз этим симуляциям Захария Смолянин и верил меньше всего: сталкивался как-то с мастером по их составлению. Как тот мастер выразился: «Материалу на койн, а продать нужно, как если бы он стоил сто. А делается это следующим образом…». Захария Смолянин увлекся, даже подсобил тому мастеру – добавил пару симпатичных алгоритмов, больше из любви к искусству, чем из жажды наживы. Но алгоритмы все-таки запатентовал и даже рассорился вдрызг с тем мастером. С не очень приятными последствиями для этого самого мастера. Он был лапочкой, Захария Смолянин. Очень удобно притворяться оным: большинство народу и не задумывается, что за зверь живет под эксцентричным фасадом, а когда зверь зевает во всю свою зубастую пасть, уже поздно – коготок увяз, и всей птичке…
