А Дамиан Зоннберг, напротив, только присоединился к профессору Степанову и нескольким его ассистентам. После серии обычных приветствий, комплиментов друг другу и коллегам, причитаний по поводу невнятного материального обеспечения, пары фраз о погоде и отпуске – куда же без них, да еще летом, он поинтересовался:
– Ну как?
– Отлично, – не раздумывая, ответил профессор Степанов. – Просто замечательно. Умная кожа даже в этом ее недоработанном виде оказывается просто находкой. Мы можем в режиме реального времени наблюдать за всеми, просто всеми возможными параметрами, а искин Арчи нам еще и пару невозможных предлагает. Обратите внимание на динамику его настроения. От размышлительного к мечтательному, к сосредоточенному, к испуганному, к восхищенному. Сейчас Арчи ест пирожное, и у него отличное настроение. Несмотря на то, что он уже больше четырех часов предоставлен самому себе.
– Мне кажется, это является предметом его особой радости, – заметил Зоннберг.
– Несомненно. Арчи неплохо чувствует себя в компании, но и наедине с собой не скучает. Бесспорно, бесспорно.
– Иными словами, решение отпустить его в автономное плавание не было таким безрассудным?
– Со стороны доктора Манелиа – это очень смелое решение и при этом очень взвешенное. Не забывайте о его возрасте, доктор. Обретение самости, если можно так выразиться, первые попытки анализировать себя и свое место в обществе. Соответственно стремление к автономности и желание доказать свою самостоятельность. И кроме того, когда рядом с Арчи находятся наблюдатели, неизбежна некоторая интерференция, если позволите так выразиться. Результат, который мы получаем таким образом, как бы это сказать, заражен присутствием наблюдателей.
– Вы имеете в виду интерференцию? Дефект наблюдателя?
– Нет, я имею в виду поведение Арчи, которое он выстраивает с учетом присутствия посторонних. Боюсь, даже в своей комнате Арчи ведет себя, предполагая, что за ним наблюдают, что и предполагает некоторый дефект данных. По крайней мере, я так считаю, и коллеги в той или иной мере со мной согласны.
Зоннберг хмыкнул.
– Охотно верю. Чем старше проект, тем больше Арчи производит впечатление упрямого противника.
Степанов засмеялся.
– Доктор Зоннберг, в этой вашей реплике как раз и проявляется разница между нами, исследователями, и вами, администратором, если, разумеется, вы не сочтете это оскорблением. Мы не противники Арчи и ни в коем разе не рассматриваем его как противника. Это – противодейственно, даже опасно. Мы ориентированы на сотрудничество и, кажется, давным-давно убедили Арчи, что этот проект крайне полезен и ему. – Он помялся немного и заставил себя добавить: – Пусть и связан с некоторыми ограничениями.
– Да-да, – рассеянно отозвался Зоннберг, глядя на экраны. – Разумеется, я неточно выразился. Арчи вполне расположен быть послушным мальчиком. При этом, однако, профессор, я не могу отделаться от ощущения, что он не всегда дружелюбен.
– Это естественно, доктор Зоннберг, – вмешалась Октавия Примстон. – Если бы Арчи был всегда дружелюбен, я бы, пожалуй, забила тревогу и потребовала круглосуточного наблюдения и даже нейрокоррекции. Его поведение варьируется, что по сути как раз и является нормой. Но отклонение как раз в пределах нормы.
– Нейрокоррекция ему не необходима? – повернулся к ней Зоннберг.
Она молчала, обдумывая вопрос.
– Возможно, следует задуматься об этом, – наконец сказала она. Степанов задумчиво покачал головой.
– Возможно, перед началом подготовительного этапа. Стабилизирующая терапия, – произнес он. Октавия Примстон посмотрела на него и согласно кивнула.
Так что Дамиан Зоннберг мог смело докладывать высшему начальству, что и третья фаза проекта начнется в срок. Как и запланировано.
