– Не спорю. Собственно говоря, – усмехнулся Зоннберг, – именно этого и требуют от нас те, кто финансирует изыскания. Они жаждут окончательного результата.
Имена «тех» знать простым исследователям было необязательно – хватало сведений о финансовых и административных возможностях. Так что еще раз высказав пожелания успешного воплощения следующего этапа, похвалив кое-кого и самую малость пожурив некоторых, Зоннберг отправил их восвояси. А сам – взял пачку бумаг и отправился к Арчи Кремеру.
Арчи готов был не вылезать из экзоскелета. Однако Божан требовал давать передышку коже, а пару недель назад они отправились к доктору Гужите и там примерили другой, еще лучший, который обладал какой-то совершенно замечательной чувствительностью и всякими прочими штуками. Ему еще выдали фантастические линзы, которые одновременно корректировали зрение и показывали самую разную информацию – и о костюме, и вообще. Арчи был в восторге; он с огромным энтузиазмом участвовал в самых разных тестах, интересовался ими куда больше, чем хотя бы месяц назад. Ему казалось иногда, что у него есть шанс, плевать на жуткие боли, которые мучили его после особенно насыщенного дня; плевать на простуду, которая все не оставляла его и которую самые сильные лекарства не выгоняли, а только ослабляли; все предсказания врачей о том, что у него мало шансов дожить до совершеннолетия, начинали казаться ложью. Еще и обращаться с ним стали как-то иначе. Как с взрослым. Почти как с равным. Даже Пифий – этот высокомерный тип – и тот казался ему вполне нормальным. Собственно, когда Дамиан Зоннберг заглянул к нему, Арчи почти не пришлось притворяться. Он был почти рад.
– Я слышал, ты отлично себя чувствуешь, – бодро сказал Зоннберг.
Арчи пожал плечами. Глупо было бы отрицать очевидное.
– Ты ведь знаешь, что тебе посчастливилось оказаться в таком проекте, в котором ты помогаешь нам разработать уникальные технологии, а мы помогаем тебе быть здоровым. Да? – ласково спросил Зоннберг и даже похлопал его по руке.
На руку была натянута перчатка из все того же невероятного материала. И Арчи показалось, что этот Зоннберг похлопал его прямо по руке. Он кивнул и вжался в кресло.
– Собственно, поэтому я и здесь. Ты уже взрослый человек и гражданин, Арчи, ты находишься под опекой центра, но тоже имеешь право принимать решения наравне с нами. Поэтому я и здесь. Видишь ли, цель проекта включает в себя и избавление тебя от твоей болезни. Это может быть больно, скорее всего и будет больно. Но после этого ты будешь совершенно здоров. Ты можешь отказаться, Арчи. Мы не сможем ничего с этим поделать, и проект придется прекратить.
Зоннберг сделал грустное лицо.
– А… костюм? – спросил Арчи.
– Останется в центре.
– А… я?
– Отправишься домой, – пожал плечами Зоннберг.
– А что за проект?
Зоннберг начал рассказывать. Тут имплант, тут имплант. Тут корректировка, тут гормональная стабилизация. Тут – операция, не без этого. Он показывал Арчи лист за листом, схему за схемой, спрашивал, понял ли он, и просил поставить подпись. Жалкие три часа – и все, что нужно, было подписано.
– Вот и отлично. Поздравляю тебя, Арчи. Это решение настоящего мужчины, – сказал Зоннберг, вставая, и протянул руку.
Арчи пожал ее.
Зоннберг положил руку ему на плечо.
– Все будет замечательно, Арчи. У тебя действительно будет новое тело. Полностью здоровое тело. Веришь? – сказал он.
Арчи молчал. Долго. Зоннберг ждал. Не меняясь в лице. Улыбаясь. Почти искренне.
Наконец Арчи кивнул.
========== Часть 8 ==========
Еще в посадочной капсуле, на которой пассажиры добирались на интрагалактический крейсер Земля-Марс, Захария Смолянин был уверен, что помрет с тоски на той огромной посудине, на которой ему предстояло лететь на Марс. Виданное ли дело – к услугам только огромная библиотека, интрагалактическая энциклопедия с автономной базой, пара баз данных по мелочам – и все. О том, чтобы непрестанно проводить время в болтовне со всеми и вся, оставшимися на Земле и рядышком с ней, предстояло забыть – особенности межпланетных путешествий, допускается только пакетная связь с Террой, что значит – в определенное время, что-то около раза в час, происходит передача пакета с данными. И все. Никакой возможности непрестанно пребывать в связи со своими друзьями-приятелями, что неугомонным Захарией воспринималось как его неотъемлемое право на информацию – одно из его проявлений, по крайней мере. Но что-то там с векторами, направленностью оптолучей, космической радиацией и траекториями всего и вся, что позволяло только пунктирную связь с Землей. И неугомонный Захария Смолянин готовился к тому, чтобы сидеть у окошка, вздыхать на солнце – ну или на Млечный путь какой – и тосковать.
