– Ты крайне пессимистичен.
– Я реалистичен,– буркнул Пифий и уронил голову на спинку дивана. – Напоминаю еще раз. Мальчишке четырнадцать. Даже если оставить за скобками, что его сначала изолировали от семьи, затем пять с лишком лет промывали мозги, а затем еще и тела лишили, он взрослеет. А это не только физиологический процесс, но еще и психологический. То еще испытание. Сложи все это вместе, и ты получишь убойную смесь. Помножь на разрушение границ его личности, и ты получаешь хрен знает что.
– Личности, – буркнул Зоннберг.
– Ага, – зевнул Пифий. – Личности. Оформленной не в последнюю очередь пространственными границами, они же тело.
– Он получил новое.
Пифий фыркнул и не соизволил ответить. Зоннберг подошел и пнул его по ботинку. Пифий буркнул пару нецензурных слов – объяснил, куда следует отправиться красавчику Данни. Но Зоннберг навис над ним и очевидно ждал ответа.
– Данни, ну мы же миллион раз это обсасывали. Та кукла, в которую ты поместил мозг Арчи Кремера – это не его тело. Тела Арчи как раз лишили. Я сделаю все возможное, чтобы он поверил именно в то, что эта кукла – это его новое тело, что это тело принадлежит ему полностью и без остатка, но нужно очень много времени и терпения. И честно скажу, Зоннберг. Ты отлично выбрал кандидата, но этот мальчишка – штучка в себе.
Пифий глядел на Зоннберга и невесело улыбался.
– Хотя изо всех возможных кандидатов, – добавил он, – именно с Арчи у вас было больше всего шансов.
– Я сам убеждаюсь в этом все больше и больше. Смотрю на многочисленные данные, заглядываю в другие проекты, спрашиваю мнения других людей, и черт побери, Пифий, ты прав. Ты чертовски прав.
Зоннберг не пытался скрыть самодовольство. Он даже уселся в кресло, откинулся назад, приосанился и положил ногу на ногу. С трудом пытался сдержать усмешку, но не слишком преуспел, губы подрагивали, он рассеянно оглядывал стены и посматривал на Пифия. Тот лениво подумал, что сцена обязывает о каком-нибудь уколе с его стороны, приятно-болезненном, элегантно-ядовитом, но он был вымотан. Устал. Опустошен.
Пифий наклонился вперед и упер локти в колени.
– Подумай вот еще о чем, Дамми. – Он сложил пальцы в призму, попытался изобразить из них прямоугольник, затем просто переплел и принялся рассматривать ногти. – Я думаю, через пару недель ты смело можешь избавляться от Османова. Возможно даже, разумно будет уже отправить его в отставку. Я сильно сомневаюсь, что Арчи сможет относиться к нему хотя бы с мизерной частью прежней привязанности. Как бы не начал бунтовать именно с противостояния с ним. Еще через пару недель Арчи может приступить к усиленным тренировкам. Всякие там виды спорта, единоборства, что там еще ему предстоит. – Он поднял на Зоннберга усталый взгляд. – Мальчишке понадобится свобода. И-и-и, – задумчиво протянул Пифий, – свобода и от надзирателей.
Пифий молчал, смотрел на Зоннберга.
– Он находится на очень надежном поводке, – вежливо возразил Зоннберг, и что-то металлическое зазвучало в его голосе. – Так что не вижу проблемы в предоставлении ему большей свободы. И от надзирателей в том числе. За ним присматривает очень серьезно он сам.
– Дамми, – ласково ответил на это Пифий. – Я знаю. Я знаю и те максимы, которые встроены в его искин. Он не позволит Арчи вести себя безответственно, если он решит; он всегда будет держать в курсе штаб, и прочая, и прочая, черт побери. Я, черт побери, сам принимал участие в их внедрении. А теперь смотри. Вот сейчас, пару часов назад Арчи согласился общаться со мной, потому что я единственный протянул ему руку, когда он оказался в крайне неприятной ситуации. Да простит мне небо этот эвфемизм. Он может меня терпеть еще некоторое время потом. Потому что, опять же, я помогаю ему восстановить взаимодействие со внешним миром, и вообще общение со мной ему выгодно. Но остальные-то его предали. Далее. Мальчишка растет. Мальчишка уже горит желанием сбегать, ему уже тесна эта клетка. Поводок, о котором ты говоришь, он тоже ощущает очень хорошо. И он умеет с этим работать. – Пифий поцокал языком. – О его интеллекте ты знаешь не из третьих рук, ты ведь представлял… – он закатил глаза и чуть поднял лицо к потолку, намекая на вышестоящих, – им там все данные. Он умен. Он умеет договариваться. Он вынужден будет договариваться. И Дамми, хотя бы потому, что он милый, кроткий, терпеливый мальчик, а сейчас еще и прелесть какой хорошенький, а вдобавок ко всему с такой тяжелой судьбой, он договорится. С охраной, с надзирателями, со случайными прохожими, с бог знает кем еще, кто встретится на его пути. Он сбежит просто потому, что его свободу ограничивают совсем немного, но постоянно. И он будет очень успешен в таком вот своем предприятии. Тебе нужно искать такого беглеца?
– Странное время для таких зловещих предсказаний, Манелиа, – поморщился Зоннберг. Но: он слушал все это очень внимательно.
Пифий снова откинул голову назад и обмяк на диване. Он почесал подбородок, подергал за щетину, издал невнятный звук: то ли громкий вздох, то ли драматичный стон.
