– Очень уместное время. Ты сейчас все равно будешь перекраивать проект. Арчи ведь снова переезжает, да? Ну так используй его, чтобы сменить круг его общения. И спусти мальчишку с поводка, черт возьми. Он сбежал, зная, что малейшая неосторожность – и он сломает кость, или кости, или все разом, и что там еще. Он сбежал от обезболивающих, от расслабляющих массажей, от коллагенов, протеинов, черта, дьявола, но сбежал. Ты так упиваешься этим… успехом, – это слово Пифий произносил крайне неохотно, но вынужден был применить именно его. Он помолчал немного. Затем продолжил: – Теперь у него в таких помочах нужды нет. А с искином он чего доброго договорится. Хм, или просто обойдет его. Он мальчик терпеливый, дотошный.
Зоннберг нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла.
– Я как раз собирался придержать Османова и Зальцпетера. – Скороговоркой произнес он. – Чтобы создать более комфортные условия.
Пифий вздохнул и пожевал губы. Зоннберг посмотрел на него: Пифий сидел, изучая пол.
– Ты не согласен? – спросил Зоннберг.
– Для Арчи Кремера это было бы очень щедрым решением. В чем-то даже благородным, Дамми, милый, и я удивлен и восхищен, что ты и на благородные решения способен, – оскалился Пифий.
– С-сука, – процедил Зоннберг.
– Да ладно. Ты еще скажи, что эти вот очочки, которые красуются на твоем мясистом носу, или вот эти запонки та твоих дуболомьих запястьях, ага, это тебе твой прадед оставил, семнадцатый барон фон Чмых.
– Твой папенька был потомственным авиатором, почти семнадцатым бароном фон Пшиком, пупсик, и много он тебе реликвий в наследство оставил?
Пифий поморщился вместо ответа.
– Давай вернемся к нашим баранам…
– К тебе и твоему самолюбию, что ли? – не удержался Пифий.
– Манелиа! – зашипел Зоннберг и подался вперед, готовый ухватить его за грудки.
– Извини, извини, – поднял руки Пифий. – К баранам, значит. К Османову и Имгерту, говоришь. Дамиан, постарайся уяснить своими чинушьими мозгами одну вещь: Арчи Кремера больше нет.
Он сидел и растерянно молчал. Открывал рот, словно собирался продолжить тираду, но снова закрывал его. Внезапно он ударил кулаком по сиденью дивана и сцепил зубы.
– Эти изменения неочевидны, з-з-зараза, – прошипел он. – Я не могу сам их определить… откуда им взяться за сутки, черт бы их подрал… но они уже там. Вот то, с чем я говорил, ты вообще помнишь Арчи? Так вот, там очень мало Арчи. И очень мало его искина. Там что-то иное. Не, – затряс он головой. – Там кто-то, кто-то другой. Или мне кажется.
– Тебе кажется, – ровно сказал Зоннберг, внимательно глядя на него. – И ты устал. Но почему ты хочешь избавиться от Османова и Зальцпетера? Арчи доверял им, у них были неплохие приятельские отношения, их продолжение может быть своеобразным якорем в данной ситуации, мне кажется, разумным было бы придержать их.
– Ну, Арчи уже не доверял ни одному, ни другому. Уже держался с ними отчужденно. Раньше он делился с ними куда большим. Затем, возможно, считал их шпионами. Дети вообще горазды придумывать тайны и заговоры, Арчи не исключение, – рассеянно сказал Пифий. – Сейчас это может сыграть злую шутку с нами. Во-первых, они больше не необходимы в проекте. Во-вторых, будут напоминать Арчи, что его предали. И они в том числе – такие же предатели, наверное, даже, именно они и есть предатели. Ну и еще одна вещь. Они будут напоминать ему о его бывших немощах, а это не мотивирует. Я попробую поработать с моделями, но немного позже, когда познакомлюсь с Арчи поближе.
– А что мне говорить пока твоему дядюшке?
– Дядюшке Армину? – широко улыбнулся Пифий. – Что ты охотно заглянешь на кофе к нему и тетушке Надежде. Дамми, дубовая твоя башка, проект действительно уже успешен.
– Но. – Сухо сказал Зоннберг.
– Но. – Согласился Пифий и встал. – Я устраиваю отбой. А то еще какой дряни наговорю.
Пифий Манелиа не утерпел. Он спал мало и плохо. Пытался заставить себя поваляться еще немного, но чертыхнулся и улегся на спину, начал рассматривать потолок – и даже стены и окно не интересовали его. Затем, поняв, что ни спать не может, ни валяться в приятном безделье не тянет, он неспешно позавтракал, оделся и пошел в лабораторию.
Арчи Кремер уже не спал. Он все сидел на стуле в иллюзорно покорной позе: чуть ссутулившись, сложив руки на коленях, как примерный первоклассник, глядя в пол. Он медленно поднял голову, когда Пифий вошел к нему; следил за тем, как Пифий берет стул, усаживается напротив него. Его глаза не слушались его: правый дергался, начинал смотреть вправо то вверх, то вниз, и снова смотрел на Пифия; левый был более-менее неподвижным.
– Добрый день, – бодро сказал Пифий. Арчи медленно кивнул головой. – Арчи, попробуй-ка ответить.
– Добрый день, – медленно, неуверенно отозвался Арчи. Голос звучал невнятно, расплывался, казался отвратительно жестяным – хотя голос искина был вполне приятным.
– Как ты себя чувствуешь? – продолжил расспрашивать Пифий. – Кстати, твой искин уже поделился с тобой сведениями о твоем состоянии и операции, которой тебя подвергли?
