И весь разговор при детях, елки-палки. Несмотря на то что Лу годами испытывала отсутствие такта и деликатности со стороны матери, сейчас она с трудом верит своим ушам.
– Но я считала, что ты не любишь мужчин… – произносит Ирэн, по крайней мере, понизив голос.
– Это так! – взрывается Лу, не в силах больше сдерживаться.
– Ну я в том самом смысле. – Мать, похоже, не в состоянии понять, что Лу вполне комфортно себя чувствует в компании мужчин.
– Ты использовала спринцовку? – шепчет Джорджия так, словно она на сцене.
Говард давится вином, потом смеется.
– Нет!
– Так значит, ты все-таки беременна! – Джорджия садится на свое место.
– А если так, что, мать твою, в этом такого?
Как только грубые слова слетают с губ, Лу осознает присутствие двух маленьких существ у себя под боком.
– Простите, – обращается она к детям. – Но да, ты права. Почти пять месяцев. – Она смотрит на мать, а потом многозначительно на Джорджию. – Ну что, теперь довольна?
Может, у меня тот же вирус, что у Саки. Она чувствует одновременно жар и холод, тело покрывается липким потом. Поделом мне за то, что злорадствовала. Я переела, наверное, это была плохая идея.
Кэт откладывает ложку с рождественским пудингом. Внезапно комната начинает кружиться перед глазами, и ее пронзает острая боль. Кэт практически сгибается пополам.
– Думаю, нам лучше уйти, – говорит она мужу.
По крайней мере, уже почти конец обеда.
– Что, прямо сейчас?
– Да.
– Но ты говорила, что мы посидим до пяти, – хмурится Рич, сбитый с толку.
Она смотрит на часы на каминной полке, но с трудом, понимает, что они показывают, поскольку стрелки расплываются. Половина четвертого.
– О, милая, надеюсь, это не из-за моей стряпни? – беспокоится Джуди.
– Нет, что ты, – говорит Кэт, снова ощущая спазм. – Я просто переела. – Нужно выбираться отсюда. – Или это тот же вирус, что у Саки. Прости…
Рич тормозит. Ну давай же, думает Кэт. Мне нужно домой.
– Ты плохо выглядишь, – говорит отец.
– Ты уверена, что не хочешь передохнуть здесь? – спрашивает мама. – Всегда можно занять нашу комнату.
Ага, и Саки под боком. Нет уж.
– Я лучше поеду домой.
– Можно я хотя бы доем? – спрашивает Рич, с тоской глядя на пудинг.
– Не стоит. – Она бросает на него взгляд, означающий, что с ней лучше не спорить, а потом хватается за край стола, чтобы не упасть.
Рич набивает рот пудингом. Наконец он вытирает рот и встает.
– Спасибо за все! Было очень вкусно!
Да пошли уже! Кэт хочется заорать, но она предпочитает не сеять панику.
Вся семья встает из-за стола проводить их, несмотря на протесты Кэт. Проходит целая вечность, прежде чем они с Ричем стоят в коридоре в верхней одежде. Кэт практически выталкивает мужа на улицу и бежит вперед него к машине. Пока она мчится по садовой дорожке, то чувствует, как ее буквально колотит.
Наконец до Рича доходит, что что-то не так. Спустя секунду он уже на водительском месте заводит автомобиль.
– Ты в порядке?
– Отвези меня в больницу! – рявкает она.
– Что?
Но тут он все понимает, и его щеки приобретают землистый оттенок.
По крайней мере, мне удалось завершить допрос о моей беременности за обедом, думает Лу. Ну или Говарду удалось. Увидев, что обстановка накаляется, как на вулкане, и оценив возможные разрушительные последствия, Говард вмешался, сказав: «Полагаю, этот разговор не стоит вести в присутствии Элиота и Аннабель». Остаток обеда прошел под знаком ярости Джорджии и шока Ирэн. Но Лу, по крайней мере, смогла доесть.
Дальше по плану открывание подарков. То, как мать умеет испортить удовольствие от этого процесса, Лу сейчас переживает не так сильно, как в детстве. Она привыкла к формальному обмену подарками по очереди, бесконечным «не забудьте сказать спасибо, дети» и отсутствию хоть каких-то подарков, которые намекнули бы, что в семье хоть кто-то понимает, что ей может понравиться. После этого всю упаковку, имеющую товарный вид, собрали и отложили на будущий год. Говард предлагает детям выйти на улицу и опробовать игрушечную ракету Элиота.
Лу собирается пойти с ними, вполне логично, ведь как-никак ракету подарила она, но тут Джорджия подает голос:
– Думаю, мы с мамой останемся прибраться, а ты?
Лу понимает, что у нее нет шанса отказаться. Она идет к раковине, чтобы помыть посуду, но не успевает даже кран открыть и капнуть моющее средство, как Джорджия спрашивает:
– И кто отец ребенка?
К счастью, у Лу была в запасе пара часов, чтобы выработать план действий. Она аккуратно подбирает слова.
– Мой друг из Брайтона. Доктор. Его зовут Адам.
– То есть не донор?
– Если под этим ты понимаешь кого-то анонимного, то нет.
– У тебя был с ним секс?
– Черт побери, Джорджия, ты вообще понимаешь, что говоришь?
– Прости, прости… – Джорджия поднимает обе руки, изображая невинность, и пятится назад, словно ей что-то угрожает.
– Нет, я не поменяла внезапно ориентацию, как бы вам этого ни хотелось. – Лу поворачивается лицом к матери и сестре. – Мы сделали ЭКО, раз вам так необходимо это узнать.
– ЭКО? Правда?
– Да.
– По страховке?
