— Но ведь жизнь девушки стоит гораздо больше, чем честь семьи! Это же жизнь! — возразила я, чувствуя, как внутри загорается огонь протеста.
— Увы, дорогая моя, жизнь девушки не стоит ничего, когда речь идёт об амбициях её семьи. Я не осуждаю тебя. Я просто хочу тебя защитить, — его голос стал мягче, и он похлопал меня по руке ободряюще.
Мне было трудно что-то сказать, я чувствовала, как всё внутри меня сжимается под тяжестью этой реальности.
— Но я никогда не лечила душевные расстройства, — прошептала я.
— Ничего страшного. Доктора там есть свои. Им нужны сиделки, медсестры… — заметил доктор Альберт.
— Да но я как бы не очень сильна в таком… — стушевалась я, понимая, что психиатрия — это не мой конек.
— Милая, — вздохнул доктор Альберт. — Иногда, для этого достаточно понимания, доброго сердца и интуиции. У тебя все это есть. О тебе всегда хорошо отзывались пациенты. Они говорили, что ты умеешь утешить их, подать надежду, поддержать, вселить веру. Там будет много солдат, в глазах которых все еще стоят ужасы войны. Им нужна надежда. Им нужно, чтобы ты научила их жить снова, подарила им мечту, цель. Это — очень несчастные люди. Они привыкли жить войной. Многие из них провели на войне долгие годы и даже представить не могут, что такое мирная жизнь. Сейчас, когда война подошла к концу, им нужна помощь. Они словно маленькие дети, которые не могут найти себя в новом мире. Многих мучают кошмары и воспоминания. Жаль, что нет такой иголки и нитки, которыми можно зашить душевную рану. Так что делайте все то, что делали здесь. Помните, когда госпиталей не хватило, и у нас лежали раненые? Вот. Больше от вас ничего не требуется. А теперь иди. Вы уезжаете немедленно. Завтра сюда прибудут еще родственники невест и устроят грандиозный скандал. Тебя здесь быть не должно! Вот письмо. Отдашь главному врачу.
Я вышла из кабинета, чувствуя, как мое будущее окутано густым туманом. В этом состоянии я сложила свои скудные пожитки — бережно свернула единственное выходное платье, в котором выходила в город. Всё вокруг казалось нереальным, словно я наблюдала за своей жизнью со стороны.
“Доигралась!”, - произнесла я, глядя на свое отражение в зеркале. — “Вот значит как генерал узнал обо мне!”.
Мне было чертовски обидно, что помощь обернулась против меня. Правильно говорят, что благими делами выстлана дорога в ад. Но смогу ли я настолько ожесточить свое сердце, чтобы пройти мимо чужой боли?
Я спустилась вниз, мысленно прощаясь со стенами родной больницы. Нам с мисс Орвал предстояла дорога в ссылку. Ради нашего же блага.
— Вы как хотите, — я вдруг услышала голос мисс Орвал, — я тут же напишу заявление на увольнение!
Она смотрела на меня глазами, полными слёз. Честно говоря, я уже ничего не хотела. Старый чемодан, который подарили мне когда-то, выглядел настолько потёртым, что мне вдруг стало стыдно. Я перевернула его другой стороной, прижав к ногам, словно пряча свою слабость. Стиснутые зубы не давали мне права разреветься. Только на глаза накатывали щипучие слезы, я начинала глубоко дышать.
Карета уже ждала нас возле входа. В полном молчании мы сели внутрь и покатили в сторону нового места работы. Если раньше я всегда с любопытством выглядывала в окно, впитывая краски нового мира, то сейчас — просто смотрела на носки своих потёртых ботинок, не в силах взять себя в руки. К тому же за окном была ночь и рассмотреть ничего не удавалось.
— Я не хочу возиться с психами, — всхлипывала мисс Орвал. — Они же психи!
Я ее понимала, но ничем помочь не могла.
Мы ехали долго. Несколько раз я просыпалась от того, что карета дернулась, а я клюнула носом.
— Приехали! — послышался голос кучера, и мы вышли из кареты напротив красивого здания, окруженного садом.
Оно напоминало роскошное поместье, спрятанное среди зелени. Рассветные лучи делали его приятно розовым, а я с удивлением подумала, что не все так плохо. Я слышала об этом месте, но ни разу не была здесь. И судя по слухам представляла его себе несколько иначе. Мне казалось, что это мрачный серый дом на холме, в который периодически бьют молнии. А тут даже бабочки порхают. Все такое ухоженное, милое.
— Я не хочу туда идти… — простонала мисс Орвал, и я мысленно была с ней согласна. Это место, судя по слухам, доверия не внушало.
— Я всё понимаю, — вздохнула я, стараясь ободрить коллегу. — Но сейчас нам лучше побыть здесь.
В ответ она лишь всхлипнула.
Я первой постучалась, глядя на зарешеченные окна. По кованым решеткам пробегали искры магии.
— Войдите! — хмуро произнёс привратник. Мы вошли в холл, осматривая огромную лестницу. Пока мы осматривали лестницу, привратник дотошно осматривал нас, вызывая внутри ощущение дискомфорта.
— Мы прибыли из больницы доктора Ниала! — сообщила я. И тут же вспомнила о письме. Раскрыв чемоданчик, я достала оттуда конверт и уже хотела протянуть его привратнику, но тот молча ушел, оставив нас в гулкой тишине.
И тут я услышала странный звук. Словно где-то зарычал огромный жуткий зверь. Казалось, пол загудел, а многократное эхо усилило рев, вызывая в душе приступы первобытного страха.
