Я зашла, присела в кресло и стала прокручивать в голове все возможные ошибки и недочёты, допущенные за последние недели в лечении. Вспомнилась эта скандальная бабка в чепце. Ее лицо было густо покрыто белилами, от чего казалось лицом потрескавшейся фарфоровой куклы. Маленькое алое сердечко губ, которое она рисовала каждое утро делали ее похожей на китайскую императрицу. Собственно, я мысленно ее так и называла. Богатая, капризная, словно ребёнок. Ей катастрофически не хватало внимания, поэтому как только врач доходил до двери, за его спиной раздавался крик, и бабка начинала умирать. Так она умирала раз пять — шесть, требуя, чтобы доктор никуда не уходил. Умирала она очень натурально, поэтому неопытные врачи часто терялись и не знали, что делать. Она отказывалась пользоваться услугами сиделки, ибо сиделке нужно платить. Зато скорая была бесплатной.
Вспомнился сбитый каретой мужчина, который умер у меня на руках — и я ничего не успела сделать. В памяти всплыли две девушки, которым я помогла сбежать по проверенной схеме с зельем невидимости. Всё смешалось воедино, и тревога охватила меня с новой силой.
Я посмотрела на часы. Время тянулось словно в замедленной съёмке.
В комнату вошла мисс Орвал. Худощавая, довольно симпатичная девушка с мышиного цвета волосами. Она катастрофически боялась поправиться, каждое утро замеряя талию и выдыхая, если цифра не изменилась. А вообще, она была нытиком, вечно несчастной, вечно обделенной. Но при этом умела хорошо справляться с работой, за что ее ценили.
Недавно она перепутала зелья, что чуть не стало причиной смерти пациента. Повезло, что ошибку удалось заметить вовремя, и пациент остался жив. Мисс Орвал сама спохватилась и успела позвать врача. Но вот его родственники были глубоко возмущены и каждый день писали кляузы на больницу, угрожали расправой и требовали если не смерти, то хотя бы зверских пыток уставшей после трех смен подряд медсестры. И невдомек им было, что бедная мисс Орвал не смыкала глаз несколько суток. Плевать им было, что на ее хрупкие плечи упала целая палата. Они требовали сатисфакции, пока мистер Альберт отбивался от жалоб.
Отдать должное, мистер Альберт никогда не давал персонал в обиду. За что мы были ему очень благодарны.
Теперь мы сидели и нервничали вдвоём.
Наконец, появился главный врач. Он надел маленькие круглые очки, похожие на лорнет, и прокашлялся.
— Я сражался за вас до последнего. Говорил им, что мне в больнице нужны руки, — начал он, а я напряглась. — Но они ни в какую — королевский приказ.
Мистер Альберт тяжело вздохнул.
“Только не говорите, что меня уволили по сокращению!” — мысленно простонала я. — “Только этого мне ещё не хватало! Сперва долги, теперь ещё и сокращение!”
“А в остальном, прекрасная маркиза! Все хорошо, все хорошо!”, - скрипнула я зубами.
— Королевский приказ: каждому госпиталю, каждой больнице — выделить два сотрудника для работы в лечебнице Ровартхилл, — объявил мистер Альберт.
Эти слова прозвучали так холодно и строго, что Мисс Орвал ахнула. Ее лицо моментально побледнело, как будто она услышала приговор. В её глазах заблестели слёзы, она с трудом сдерживала себя, сжимая белый передник, словно это могло защитить её от этой неминуемой судьбы.
— Вы, господин доктор, хотите сказать, что нас переводят в больницу для душевнобольных? — прошептала она, голос дрожал, а губы дрожали, словно под натиском волн. Внутри неё будто разгорелась неясная тревога, смешанная с ужасом и ощущением несправедливости.
— К сожалению, да, — спокойно, но с оттенком сочувствия ответил доктор. — В этой больнице категорически не хватает персонала. Вы сами понимаете, многие не справляются и увольняются. Но есть и хорошая новость: там платят вам в несколько раз больше, чем здесь.
Я хотела что-то возразить, но тут же прикусила язык, чувствуя, как внутри всё сжалось. Всего минут пятнадцать назад я лихорадочно соображала, где взять деньги, чтобы погасить долги. И вот — судьба словно решила дать мне шанс, открыть дверь в новую жизнь. Хотя нет, это — не шанс! Это что-то другое!
Ехать в Ровартхилл мне хотелось. Это место давно пользуется дурной славой.
— К сожалению, приказ не обсуждается. Завтра же вы должны явиться в больницу Ровартхилл, — произнёс главный врач, глядя на меня строго, с лёгким укором.
Я увидела, как Мисс Орваль открыла рот, её плечи задрожали, а глаза наполнились слезами. Мои глаза были сухими, словно я уже давно приняла свою участь.
— Мисс Орваль, — сказал мистер Альберт, сдерживая раздражение, — я повторял и буду повторять много раз: болезни бывают разные. И раз уж вы дали клятву помогать людям, то разве вам должно быть всё равно, что болит у них — тело или душа? Если рану на теле легко зашить, то дырку в душе залатать намного сложнее.
— Больница Ровартхилл очень нуждаются в вашей помощи, — добавил доктор, чуть мягче, чтобы смягчить наш унылый настрой. — Тем более, выбор пал на вас не просто так.
— Мне страшно, — прошептала Мисс Орваль, утирая глаза. — Там очень опасно! Никогда не знаешь, что на уме у этих людей! Они же душевнобольные!
