– Вопрос правильный. Отвечаю. Я майор запаса. Вроде бы нелогично: среди вас есть генералы, и ими командует майор. Но так получилось. Поэтому ко мне лучше обращаться как к командующему, полное наименование – командующий армейской группировкой. Но главное, мне кажется, не в этом. Главное в том, имею ли я боевой опыт, опыт управления войсками. Отвечаю: некоторый такой опыт имею. Я участвовал в первой мировой и гражданской войнах, прошел путь от рядового до командира красной пехотной дивизии. В 1920 году демобилизовался. Но так получилось, что, занявшись радиоделом, в качестве радиоспециалиста бывал в Испании, на Халгин – Голе, на Карельском перешейке во время финской войны. То есть постоянно находился в гуще боевых событий. Кроме того, зная хорошо немецкий и английский языки, находясь за границей, я покупал книги, в которых анализировались операции и весь ход первой мировой войны, а также развитие современной военной мысли. После нападении Германии на Польшу и разгрома Франции регулярно слушал передачи Берлинского и Лондонского радио, посвященные разбору сражений в Европе, причин разгрома союзников. Знаете, товарищи, такого рода исследования – отличное учебное пособие для командиров всех рангов. Наши очень серьезные поражения в Белоруссии и Прибалтике свидетельствую о том, что те, кому было положено по должности извлекать уроки из катастроф на Западе, судя по всему, не изучали практику ведения боевых действий в современных условиях, отстали и допустили серьезны просчеты в подготовке к войне и в управлении войсками при нападении Германии на нашу страну. Есть еще вопросы?
Все молчали.
– Тогда продолжим нашу работу. Я бы хотел бы начать с того, чтобы все присутствующие ознакомились с теми боевыми возможностями, которыми располагает наша армейская группировка. Сначала я перечислю наши воинские соединения. Это четыре стрелковые дивизии, одна танковая и одна механизированная дивизии, бригада Артиллерийского Резерва Главного командования, противотанковый полк, отдельный мотоциклетный батальон, отдельный саперный батальон, смешанная авиадивизия. Сила, как видите, большая. Особо хочу отметить, что все перечисленные части и их подразделения вплоть до рот полностью радиофицированы. Единственный пример в Красной армии. Правда, во многих дивизиях, корпусах и армиях на остальных фронтах тоже имеется разнообразное радиооборудование, но не все они располагают полными комплектами, связисты плохо обучены, а главное, до сих пор сохраняется недоверие к возможностям радиосвязи. Перед командировкой сюда мне в Генштабе растолковали, что на базе воинских соединений, дислоцированных в Курляндии, планировалось сформировать механизированную армию. То есть посадить на колеса все наши стрелковые дивизии, создать еще одну танковую и одну механизированную дивизии. К войне не успели. Теперь что есть, то есть. И эти силы немалые. Чтобы все присутствующие имели полное представление о наших боевых возможностях, я прошу командиров всех частей коротко доложить о своих вооруженных ресурсах. Начнем с командира смешанной авиадивизии генерал – майора Козлова.
Поднялся летчик-комдив, с лицом в синяках и кровоподтеках.
– У нас пять авиаполков, – начал он, – до начала войны насчитывалось 306 самолетов, из них 175 бомбардировщиков, чуть более ста истребителей. С самого начала формирования нашей дивизии ставка была сделана на новые боевые машины. Среди бомбардировщиков это ПЕ-2, СУ-2, Ер-2. Имеются и устаревшие, это несколько ТБ-3. Из истребителей новые – МИГ-3, имеется несколько десятков И-16. Наверное, вам известно, что в первый же день войны враг пытался уничтожить с воздуха на земле наши самолеты, но мы успели вовремя поднять в воздух наши истребители. Результат боя таков: мы потеряли 22 машин, из них восемь МИГов; правда, два из них погибли из-за поломок, еще один МИГ потерпел аварию при посадке; таким образом, наши чисто боевые потери 19 самолетов, нами сбито пять немецких, в числе их два истребителя и три бомбардировщика. Противник успел все-таки сбросить бомбы на несколько наших аэродромов, но уничтожил только один ТБ-3. Все склады ГСМ, бомбохранилища, другое имущество остались в целости и сохранности…
– Берлинское радио сообщило, – перебил Козлова Самойлов, – что в первый день войны немецкая авиация уничтожила с воздуха более тысячи советских самолетов на земле, то есть на аэродромах. Даже если они соврали пусть даже в два раз, все равно потери наши впечатляющие. А вот соколы Козлова сбили даже пять фашистских самолетов. Есть вопросы к комдиву? Нет? Тогда у меня вопрос к вам, товарищ генерал-майор. Как вы знаете, я наблюдал за тем воздушным боем и поделился некоторыми своими впечатлениями с вашим штабом. Но тогда я забыл сказать об одном важном, на мой взгляд, моменте. Я обратил внимание на то, что большинство ваших летчиков стреляет по противнику со слишком большого расстояния – с 300–400 метров. Разве можно с такой дистанции поразить летящий самолет? Чем объяснить такую крайне неэффективную практику: трусостью или неумением вести бой?
