И вдруг в один поистине прекрасный день, точнее вечер Анна появилась в расположении роты. Приехала она на велосипеде, в новом бело платье, с красной розой на груди. Иван был потрясен. Она, сильно волнуясь, сказала, что через неделю уезжает в Ригу, кончаются каникулы. С часок они прогулялись вдоль опушки соседнего леска. Как и раньше, они горячо и заинтересованно поговорили на самые различные темы, от хозяйственных дел на хуторе до учебной программы в техникуме. Она появлялась еще несколько раз. В последний свой приезд Анна, прощаясь, нежно прислонило его к своей груди, поцеловало Ивана в губы. Ошарашенный, он ничего не сказал в ответ, только взял ее руку и приложил к своей щеке. Она тоже молча села на велосипед и уехала, ни разу не обернувшись. Недели через две он получил от нее письмо. Она писала о том, чем жила там, в Риге. И ни слова о каких-либо чувствах. Он поступал в своих письмах точно так же – о службе, о делах в родительском доме, о прочитанных книгах. Так продолжался весь учебный год. Приближались каникулы. И вот нежные ручки на его плече… Они ушли подальше от ротного плаца, углубились в лес. Первый день войны стал для них самым счастливым.
Большинство командиров прибыли на совещание за полчаса до назначенного часа. Их разместили на лужайке в соседнем леску, где они расселись на широких неструганых досках, положенных концами на табуретки. Сверху между деревьями были наброшены маскировочные сетки, позаимствованные в соседнем стрелковом полку. Не лишняя предусмотрительность: в небе с утра до вечерних сумерек непрерывно барражировал разведывательный самолет врага. Из той же части прибыла стрелковая рота, окружившая место встречи командного состава армейской группировки. Тоже необходимая мера: всем стало ясно окончательно, что на территории, где располагались дивизии и артполки, действуют диверсанты, разведка противника с радиопередатчиками и вооруженные националисты – «лесные братья». Командиры молча ждали появления Самойлова. Он вышел к ним ровно в 14.00. Подошел к столику, поставленному под развесистым кленом, обвел взглядом присутствующих и заговорил:
– Товарищи! Произошло то, что мы все ожидали с нетерпением: назначено общее командование частями, дислоцированными в Курляндии. Это позволит объединить наши силы и скоординировать их в борьбе против врага. Сообщаю последнюю сводку с прибалтийского фронта на 27 июня, шестой день войны. Враг штурмует Либаву, подходит к Елгаве, то есть до Риги уже рукой подать. Противник продолжает расширять плацдарм в Двинске, где он ранее захватил мост. Одним словом, фронт неумолимо приближается к нам, и через два-три дня Рига наверняка будет захвачена германскими войсками, и мы окажемся в полном окружении. Сегодня мы обсудим наши возможные действия в непростых условиях. К сказанному добавлю, что вермахт хорошо осведомлен о нашем существовании. Больше того, я уверен, что ему в точности известно, сколько нас, какими силами мы располагаем, сколько у нас орудий и танков. Такую информацию они могли получить благодаря своей агентуре среди местных жителей, благодаря воздушной разведке, благодаря людям из Абвера, которые бесцеремонно шастают в расположении наших частей и безнаказанно передают по рации свои сведения. Но даже наш радиоотряд не располагает средствами пеленгации, и мы не в состоянии обнаружить техническими средствами место нахождения вражеских передатчиков. Возникает, естественно, вопрос: зная о нас если не все, то многое, то почему тогда немцы не бомбят нас? У меня такой ответ: мы не находимся на пути их продвижения на восток и не выдвигаемся им навстречу. Погибший полковник Пашин пытался это сделать, и что из этого получилось, известно. Кроме того, на мой взгляд, противник, видя нашу дислокацию и наше бездействие, лелеет мечту полностью окружить нас и уничтожить, как он это успешно проделывает сейчас с крупной группировкой Красной армии в Белостокском выступе в Западной Белоруссии и как собирается повторить то же самое, окружая Минск и несколько общевойсковых армий, расположенных вокруг столицы республики. То есть, иначе говоря, мы для вермахта очередная легкая добыча. Станем ли мы таковой жертвой, зависит уже от нас. Об этом у нас и пойдет сегодня разговор. А сейчас я хотел бы выслушать вопросы, связанные с фронтовой обстановкой вокруг нас, и другие вопросы.
Поднялся подполковник, представился – начальник штаба стрелковой дивизии номер такой-то:
– Товарищ Самойлов, какое у вас звание, вы в штатском, как к вам обращаться?
