«Голубка», сняв с его головы фуражку, прильнула лицом к его кудрям, и оба несколько мгновений молча наслаждались близостью. Колосов встал, крепко обнял девушку, потом отстранился от нее, радостно всмотрелся в нее, поцеловал в губы и затем снова прижал ее к себе.
– Дорогой, если бы знал, как я ждала этой минуты, – прошептала она.
– А я! А я! – только и смог ответить ротный и опять поцеловал ее в губы.
Это была Анна Трукснис, дочь хозяина хутора Абава, расположенного недалеко от батальонных казарм части, где служил Колосов. Он впервые увидел ее ровно год назад, тоже во второй половине июне. Тогда его рота заготавливала сено для ее папаши. Тот обратился к комбату с просьбой прислать ему в помощь солдат. Взамен он пообещал прислать с десяток жареных гусей и бидончик самогона. У Артура Труксниса было хорошо налаженное хозяйство. Несколько десятков гектаров он ежегодно засевал рожью и ячменем, держал более сотни голов свиней, около сорока коров, до сотни телят и бычков, не считанных кур, уток и гусей. Хозяину принадлежали более сотни гектаров пастбищ и сенокосов, но большая часть их располагалась на холмах и оврагах, где конную косилку не пустишь. А вручную там заготавливать сено некому: у него было только три сына, хотя и взрослых, единственную же дочь он не хотел загружать тяжелой работой. Вот папаша Анны и попросил в прошлом году соседей, военных, помочь ему. Комбат не отказал ему, довольный обещанным кушем, и выделил взвод из роты Колосова. Да и бойцы с радостью отправились на хутор. Им до того обрыдла строевая подготовка, да еще на жаре, что они чуть ли не прыгали от радости в предвкушение привычного деревенского труда. Ликование удвоилось, нет, утроилось, когда к стандартному казарменному харчу солдат хозяйка хутора добавляла немного или мясца, или сыра, или творожку, или молока, или даже блинов с вареньем. Благодарные служивые тогда не только завалили хутор сеном, заскирдовав его, но и спустили, а затем почистили пруд, распилили бревна на доски для дома старшего сына, который собирался жениться, вывезли горы навоза на поля с черным паром.
Вот тогда-то Иван Колосов и увидел Анну. Накануне она приехала домой на летние каникулы из Риги, где училась в сельскохозяйственном техникуме. Все девушки в таком возрасте прекрасны, и бойцы, и ротный непроизвольно любовались молодостью и красотой дочери хозяев хутора. Вполне возможно, что для старшего лейтенанта молчаливое восхищение Анной так бы и закончилось скрытым очарованием, если бы не два случайных обстоятельств. Первое заключалось в том, что она училась на землемера, специальность явно не женская, но так захотелось ей. А отец Ивана тоже работал землемером, начав трудиться на этой стезе еще до революции, при царе. По его рассказам, в те времена землемер был важной фигурой, причем хорошо оплачиваемой. Тому свидетельство – двухэтажный особняк, купленный родителем в городе Сасове Рязанской губернии в 1910 году. Причем при доме имелась десятина с садом, огородом и хозяйственными постройками. При советской власти к ним подселили еще две семьи. Правда, отец отвоевал для своей семьи весь второй, верхний этаж, одну из комнат переделал в кухню, со стороны, противоположной парадной, приделал лестницу. Тем самым они полностью обособились от подселенцев. А вот землицей пришлось поделиться с новыми жильцами. Но даже те тридцать с небольшим соток, что досталось им, крепко выручили семейство землемера с тремя детьми в тяжелые годы гражданской войны и после.
Об этом однажды Иван рассказал семейству Трукснисов на одном из вечерних чаепитий, на которые его частенько приглашали как непосредственного начальника солдат, трудившихся на хуторе. Хозяева, их сыновья и дочь, а иногда и заглянувшие на огонек соседи с большим интересом слушали рассказы русского офицера о жизни на его родине, о работе отца – землемера, матери – учительнице, о детстве – своем и двух его сестер. Анна особенно интересовалась особенностями отцовской профессии, обожала слушать всяческие истории из жизни сельского землемера до революции и при советской власти. И так незаметно – неприметно ротный командир и хуторяне, пожилые и молодые, включая дочь, подружились. И бывало, уже после ужина Анна и Иван прогуливались в огромном фруктовом саду, продолжая беседы, начатые за столом.
