Главной трудностью, с которой сразу же столкнулся Самойлов, самозванно объявив себя командующим, стало формирование штаба армейской группировки и его служб. Он мысленно прошелся по всем лицам из командного и начальствующего состава дивизий и бригад, дислоцированных в Курляндии, а знал он очень многих, и никак не мог подобрать ничего подходящего. За редким исключение, кого ни возьми, разочарование: малое общее образование – четырехлетка или семилетка, отсутствие боевого опыта или стремительная карьера – от ротного до комдива в течение трех – пяти лет. Только командующего артиллерией Иван Петрович подыскал сразу. Им стал командир артбригады Резерва Главного Командования Беленький. Во время одного из перерывов того самого военного совещания Самойлов пригласил его к себе в кабинет и объявил о своем решении. Полковник открыл было рот, чтобы отказаться, но Иван Петрович перебил его, сказав, что у него времени в обрез, никаких отговорок, он считает его самым грамотным пушкарем в армейской группировке, его главная задача – наладить учебу дивизионных артиллеристов и обеспечить в случае необходимости концентрацию батарей и дивизионов на главных направлениях, изымая орудия из других частей и организуя толковое управление ими.
С начальником штаба группировки, важнейшей фигурой в командовании войсками, вышло по-другому. Просматривая анкеты, оставленные во время перерыва того же военного совета, Самойлов обратил внимание на записи, сделанные начальником штаба танковой дивизии подполковником Холодовым. Иван Петрович был знаком с ним, но, как говориться, шапочно. Прочитав его биографии, он попросил пригласить Холодова к себе. Коротко побеседовав с ним, поняв, что это тот специалист, который нужен ему, Самойлов объявил ему, что он назначается начальником штаба. Действительно, выбор оказался удачным. Холодов был штабистом до мозга костей. Перед первой мировой войной он закончил пехотное училище, но после учебы попал не в строевики, а в штаб пехотного батальона. Накануне Февральской революции, являясь начальником штаба полка, был тяжело ранен и весь 1917–й год провалялся в госпиталях. Это его и спасло от солдатских расправ после выхода известного приказа № 1, полностью разложившего русскую армию. Выздоровев, Холодов приехал домой к родителям в Псков, где устроился делопроизводителем в жилищную контору. Но в 1919 году его мобилизовали красные. Участвовал в Гражданской войне в качестве начальника штаба кавалерийского полка, затем пехотной дивизии. В 1922 году переведен в военное училище преподавателем планирования и тактики боев. Женился. Через два года, не сойдясь с характером с начальником училища, уволился и уехал вновь к своим родителям в Псков. Начинался НЭП – новая экономическая политика партии большевиков, разрешившая частную собственность и частное предпринимательство. Отец Холодова, врач – стоматолог, открыл свой зубопротезный кабинет. Своего сына он взял к себе помощником. Когда через несколько лет власти прикрыли их лавочку, Холодов-младший устроился в одной из местных средних школ учителем математики. Уход из военной среды, как это он понял потом, спас ему жизнь. В конце 20-х – начале 30-х годов по всей стране прокатилась волна арестов и последующих расстрелов бывших, как тогда говорили, царских офицеров, даже тех, кто добросовестно воевал в рядах Красной армии во время гражданской войны. О Холодове, видимо, просто забыли. Но в 1938 году вспомнили. В городском военкомате ему предложили работать преподавателем в Военной академии имени Фрунзе.
– Наркомат обороны по всей стране ищет отставных штабистов, – объяснили ему в военном комиссариате. – Кадровый голод по этой части, некому учить штабному делу красных командиров.
«Ну да, – подумал тогда Холодов, – сначала расстреляли всех непонятно почему, теперь испытывают кадровый голод». Но преподавать ему пришлось недолго. В конце 1940 года его назначили начальником штаба танковой дивизии, той самой, которой командовал генерал-майор Греков.
А начальник тыла армейской группировки нашелся случайно. В тот же самый перерыв того же самого совещания Самойлов пошел в уборную справить малую нужду. На обратном пути ему попался на глаза директор местного «Военторга» Лифшиц. «Вот кто мне нужен» – обрадовался нечаянной встрече Иван Петрович. Поздоровашись, он без всяких предисловий приступил к делу:
– Яков Михайлович, я буду краток, у меня просто времени в обрез. Меня Москва назначила командующим всеми частями, которые базируются вокруг Кулдиги, Я предлагаю вам должность начальника тыла при звании полковник. Ваша задача – наладить снабжение боеприпасами, горючим, продовольствием и прочим наши дивизии и артполки.
– Я, конечно, польщен, Иван Петрович, вашим предложением, – ответил после небольшой паузы Лифшиц. – Но я не служил никогда в армии и не имею ни малейшего представления о военных порядках.
