– Стройте блиндажи, и попрочнее, вот мой весь сказ, – начштаба сел на коня и ускакал.
Но капитан не согласился занять такую неудобную позицию. Облазив всю местность, с мелколесьем и кустарником, он пошел на хитрость. Формально выполняя приказ, батальон стал рыть траншеи и ходы сообщения в отведенных местах. Работа выполнялась в темное время суток, чтобы немцы не накрыли солдат снарядами и минами. Как только фашисты обнаружили укрепления русских, они действительно начали время от времени обстреливать их из орудий и минометов. Да ради бога! Там днем не было ни души. Даже наблюдатели хоронились позади наших траншей. Задумка комбата была такова. По ночам даем о себе знать здесь в виде запусков ракет, редких выстрелов, громких разговоров, даже песен, а с наступления рассвета покидаем липовые позиции и перебираемся на настоящие, оборудованные на тех самых холмах, в основании которых с северной, противоположной стороны вырыты пещеры, не доступные для артиллерийского и минометного огня. Здесь, на мини-высотках, и закрепился батальон. Получилось в точности, как в поговорке: и волки сыты (приказ начальства выполнен), и овцы целы (нет потерь). А в случае нашего наступления всегда можно сосредоточиться на «фальшивом» передовом рубеже.
Федор Флорентьев имел такую привычку – любому решению подыскивать альтернативу. Сделать как можно лучше – его кредо. Наверное, сей принцип перешел к нему от отца. Его родитель, Степан Андреевич Флорентьев, вечно что-нибудь переделывал в своем доме, постоянно добивался комфорта. Когда Горьковский автозавод, где батя работал слесарем, наконец-то выделил ему жилплощадь, он в отличие от жены, которая шумно радовалась новоселью, критично отнесся к казенной крыше над головой. Прежде их семья жила у его отца, потомственного сормовского работяги, который построился еще при царе, на большом участке земли, имея двухэтажный дом с разного рода сарайчиками, большим плодоносящим садом и обширным огородом. Туда и привел Степан свою молодую жену Нюру, там же родились Федор, две его сестры и мальчишка помладше. Там же, в дедовских хоромах, жил со своей семьей и старший брат отца, Михаил. Все обитали сообща дружно под твердым приглядом старшего – Флореньтева… Но вот собрался жениться третий его сын, Колька. «Куды яво тяперь с молодкой?» – не переставая, сокрушалась бабушка. Порешили так: Колька пока повременит с супружеством, а Степан пущай стучится в завком автозавода с просьбой насчет жилья. Не сразу, но жилплощадь в бараке ему дали. Удача состояла в том, что тот барак был не как у всех, то есть с общим коридором, общей кухней. Флорентьевым досталось тоже одноэтажное строение, но где каждая квартира имела свой отдельный вход. Это уже был другой коленкор! Но все равно отцу Федора новое жилище зело не понравилось. Подумать только – полы не двойные с утеплителем, а одинарные! С нашими-то морозами! А печка – буржуйка, пусть большая, чугунная, но голая железка. Это же сколько ж дров она будет жрать! А стены наружные? Нет, вы только гляньте – из тонких бревен с плохо заделанными мхом щелями! Да зимой околеешь в два счета! «Это вам не царская власть, при которой я смог отгрохать за свой счет свою домину, – посмеивался дед. – Зато партейное советское руководительство дало вам пристанище бесплатно. Радуйтесь!»
