Он уже рядом, ухватил за плечи и усадил с силой обратно на камень.
– А то свалишься в воду, испугаешься и рыбой станешь, – улыбается.
Оленге прислушивается: от него пахнет травой, мёдом и перьями. Голос – без лжи и лукавства. Ладони сильные, узкие и большие. Длинные пальцы.
– Уж лучше Совою, красиво, – продолжает незнакомец, – даже очень. Мне тогда будет о чём с тобой разговаривать. На, держи перо, – и вложил бусины в руку.
Это был интересный мужчина. Высокий, тонкий, с сильными плечами. Таких она не видела ещё никогда, но страха и робости не испытывала, говорить с ним было легко. Ей нравилось, как он произносит слова: очень старательно, аккуратно и мягко, как будто заворачивает каждое заботливо и подаёт подарком. Очевидно, хорошо знал её наречие, но его родной язык был совсем другим.
Назвался Касхи, спросил её имя, тут же попробовал на звук:
– Оленге-эленге, эленге-эльге… – и засмеялся радостно, – из твоего имени я могу целую песню сложить!
Предложил ей руку, помог дойти до берега, а потом произнёс:
– Позволь считать тебя своей гостьей, дивная госпожа, – склонился в поклоне, – не сочти за дерзость, войди в мой дом, тебе нужна еда и кров на сегодняшний день.
Непривычно и странно звучала такая речь, но сказано это было настолько учтиво, что у Оленге не нашлось слов отказаться. Предложение казалось уместным: она чувствовала усталость, а ещё больше желание поговорить о том чуде перевоплощения, которому этот необыкновенный человек явно был свидетель и не удивился нисколько.
Касхи повёл её по лесу, рассказывая подробно обо всём, что встречалось на пути. Иногда поддерживал за плечо, когда у Оленге начинала кружиться голова, и заглядывал в лицо.
– Как ты? Скоро придём.
Или набирал пригоршню ягод и кормил с ладони.
– Это – силы твои. Присядь и поешь. Вот так.
А пока Оленге отдыхала, говорил:
– Посмотри на эту сосну, посмотри!
И рассказывал историю, диковинную и красивую. Дожидался, пока пройдёт слабость, и они шли дальше.
– А это мой дом. Укрытие. Побудь пока здесь, – указал на плоский камень у входа в пещеру, – отдохни.
Нырнул внутрь, вынес большой кусок тонкого сукна и накинул ей на плечи, закутывая, стал возиться с костром.
И тут Оленге вдруг вспомнила, отогреваясь, что она здесь одна. Смутилась, что гостьей сидит у входа в дом совсем незнакомого мужчины, и решила, сама не зная зачем, удивить его и испугать немного, как вождя в тот вечер в степи, чтобы саму себя оградить от непонятного жара в сердце.
Настроилась, подняла огонь костра тонкой стрелой чуть выше их роста, завила маленьким смерчем. И в тот момент, когда размышляла, змеёй или птицей привести к земле, поняла вдруг, что огонь перехватил гостеприимный хозяин, будто вынув из её невидимых рук.
Послушное пламя вернулось обратно к трескучим головням, сворачиваясь и преображаясь.
– Ох… – только и выдохнула, – перед нею дрожал, почти не обжигая, букет из больших пламенеющих цветов.
– Ох, Касхи, – и, приняв, уже сама возвратила пламя на место, восстанавливая привычный взгляду облик.
Радушный хозяин сразу поставил на огонь котёл.
– Я тоже проголодался. Скоро поедим. Сейчас я покажу тебе, как готовят у нас в Лесу!
А после лепёшек, сытной горячей похлёбки и травяного чая сказал, не тая ничего за своими словами:
– Не бойся меня, ты гостья, Эленге, – имя произносит уже на свой манер, – мой дом – твоё пристанище, пока не захочешь уйти. Да и не запугать меня.
Смотрел на неё открыто и улыбался.
– Ты не рассказала о своём народе и о том, почему пришла одна. Я слышу, они почти у границы моего Леса, ещё день-два. Кто они? Мне же их встречать.
Касхи ей нравился. Интересный, крайне интересный человек встретился на её пути. Но Элга точно может сказать, когда она решила, что Лес и Река – их общая судьба.
Когда заглянула ему в глаза.
Очень красивые, удивительного цвета – жёлтые, с синими и зелёными крапинками, с чёрной каёмкой радужки, оправленные пушистыми густыми ресницами. Зрачки то круглые, как у людей, то узкие, как у сов. Древние, нечеловеческие глаза.
– Покажи мне, как ты летаешь.
Это был следующий день, они стояли над речным обрывом, и ветер трепал их волосы и одежды.
– Ну… Я не знаю, как это делать. Само тогда получилось. Я боюсь. Боюсь, что не выйдет ещё раз.
Он засмеялся.
– Это у тебя-то не выйдет? Девушки степей так скромны и стеснительны? Всё, я даже отвернулся, – он прикрыл своими длинными ладонями лицо.
И Эленге перестала тревожиться, раскинула руки и шагнула в простор над рекою.
Да она и не робела. Просто очень-очень гордилась и дорожила тем даром, что приняла вчера у Реки. Сама хотела испытать ещё раз, но как же это странно: она привыкла быть непонимаемой и пугающей немного. Кто знает это, тот поймёт – сложно вот так ввериться другому и заговорить с ним на равных.
Ощущение полёта находится в центре грудины. Оттуда же исходит уверенность, знание высоты и чувство равновесия в воздухе. Изумлённое постижение себя – вот что такое умение летать, освобождение от силы, удерживающей на земле, и радость, просто радость бытия.
