Распахнула крылья не раздумывая, а набрав высоту и обернувшись, увидела Касхи рядом, сразу узнала, поняла, что это он – следовал за нею большой тёмной совою, глаза те же, смотрят внимательно, разумно и восхищённо. В тот момент Элга и полюбила его.
Сам же Касхи потом всегда говорил, что влюбился сразу, как придумал Эленге, задолго до её рождения. А потом только всё ждал и ждал.
– Даже не старел! – и поглядывал почти сурово.
– Как я тебе? Может, накинуть лет сто хотя бы? – и прямо на глазах наводил себе на лицо морщины и убелял сединою волосы.
А она тоже, как правило, с шутливым ужасом восклицала:
– Нет-нет, о мой Касхи, молодой ты так красив, пусть лучше мне завидуют все совы и людские женщины, чем ты добавишь хоть одну морщинку. Дай-ка я их сотру… – и принималась ладонями отряхивать ему лицо и пряди волос.
И правда, через минутку-другую от седины и морщин не оставалось и следа.
– Вот так. Даже и не думай стареть, – приговаривала ласково, закрепляя результат поцелуем.
Впереди всех – три всадника. С такого расстояния они были видны лишь контуром, но она знала: на самой высокой лошади по центру – вождь, справа, на лошади пониже – старая знахарка-мать, а её новая ученица и названая дочь Тулки – слева, на небольшой и тонкой, почти наверняка нарядной лошадке с длинной гривой.
Её племя приближалось. Лес нарастал над ними махиной тепла, звука и жизни.
– Я не пущу их.
– Они сами не захотят.
Эленге с трубочкой в руке сидит на узлах упавшего огромного ствола, как на выступе горы. Касхи стоит рядом, опираясь ногою на обломки массивной ветви, которая сама была размером с многовековое дерево.
– Так и будем сидеть тут? Часа два, не меньше, пока доберутся.
– Песня моя, куда нам спешить? Когда ещё мы будем смотреть на племя, которое вот-вот перепишет свою судьбу?
– Мне жаль их, Касхи. И знаешь что? – она прильнула к нему щекой. – Я ещё ни разу не уходила из семьи! Я волнуюсь.
Засмеялся. Заливисто, громко и счастливо.
– Тебе нужна человеческая свадьба, Сова моя любимая? Ты хочешь больших костров, подарков к нашим ногам, плясок под звёздами? Хочешь?
Она думала.
– Пожалуй, нет, милый мой Касхи. Нет. Просто я хочу, чтобы всё это закончилось скорее. В твоей пещере над рекою следует навести порядок. Там столько всего нужно сделать, ты же не прибирал ни разу! Травы над входом я опущу занавесом, а то любой ветер бродит по дому, как хозяин! – зябко передёрнула плечами. – В малых проходах я видела следы зверей на пыли, камнях и песке, которые прошли там, наверное, лет триста назад!
– Восемьсот двадцать, если точнее.
Касхи присел рядом, устроившись поудобнее:
– Они пришли захватить моё, нет, наше с тобой жилище, но мы сдружились. В конце концов. Большие такие, – Касхи показал руками, и было видно, что воспоминания эти ему приятны и радостны.
– Таких, к сожалению, больше нет в этих краях, – тяжело вздохнул, – да и нигде нет.
– Да? – Эленге от удивления даже о волнении забыла, – потом расскажи обязательно, хорошо?
– Конечно, родная.
– И мне просто не терпится облететь всю Реку, от истока до её завершения, – она продолжала перечислять свои планы. – Ты сказал, она впадает в Море? Не могу представить себе столько воды, милый. И я хочу летать! А сижу как… как… Ну не знаю даже, что сказать, чтобы никого не обидеть.
– Скажи «как курица». Есть такая птица, я видел у племён на западе. Живёт при людях, имеет крылья, но не летает. Её держат, чтобы однажды съесть. Маленькая такая, совсем глупая. Можешь так сказать, она не обидится.
Эленге задумалась о таком странном птичьем племени, потянулась к ним своим сердцем, прислушалась – и наполнилась жалостью. В том месте души, где любая птица держит восторг полёта, у тех странных – куриц – была пустота. Темно, тихо и глухо.
– Ох, Касхи. Они что, даже не поют?
– Нет. Они еда.
– Как же много ты знаешь об этом мире! Ты как бескрайнее небо. Или как тот бездонный и вечный колодец в горах, про который рассказывал вчера.
Они потёрлись щеками и носами.
– Ты сама как Небо. До тебя я знал лишь половину, Песня моя. Теперь, лишь теперь я смогу постичь всё. И я проведу тебя по нему, по этому миру, от начала времён и по тем векам, когда начал тебя ждать. Вот это – мой подарок тебе на свадьбу. А торжествовать встречу и супружество, я так думаю, лучше всю жизнь, а не день-другой, как это заведено у людей.
– Я верю тебе, родной.
– Приближаются. Они видят нас. Начинаем!
