Танк Щербакова тянул за собой давно «умерший» БТР. Колонна часто останавливалась – вперед уезжала разведка. Обедали сухпаем на одной из таких остановок прямо на танке, не глуша двигатель и ожидая команду к выдвижению. Дорога, еще недавно прямая в полях, сейчас часто вилась серпантином, поднимаясь всё выше. Около четырех часов дня на очередной остановке Щербакова вызвал к своему танку Купцов.
– Товарищ лейтенант, очки с собой? Надень и смотри, куда я показываю, – строго сказал комбат забравшемуся на броню лейтенанту. – Видишь высоту метров триста отсюда, где стоит вышка высоковольтная?
– Вижу, – ответил Александр, сверкнув очками в лучах опускающегося за Терский хребет солнца.
– Это высота 319. Прямо под этой вышкой заняли круговую оборону подольские омоновцы, – комбат ткнул пальцем в направлении покореженной железной вышки без проводов. – Сейчас тащишь БТР с двумя контрактниками из пехоты туда, занимаете там оборону вместе с ментами, они вас уже ждут, и ждете приказа, куда и когда выдвигаться дальше. Контрабасы пусть свой «бэтэр» ремонтируют. Приказ ясен?
– Так точно, товарищ майор!
На высоте 319 танкистов и пехоту встретили с радостью – как-никак подкрепление, да еще с танком. Высоту занимало одно из подразделений отряда милиции особого назначения из города Подольск Московской области, человек пятнадцать, командир – молодой высокий майор Валера Кузнецов. С позиций омоновцев просматривалась большая территория, на много километров вокруг, и высота по сути являлась наблюдательным пунктом. Отсюда видны подходы к Грозному со стороны Старопромысловского района. Около километра вниз чернели крыши домов поселка Подгорный, еще дальше, километрах в двух по танковому прицелу-дальномеру, начинались окраины села Первомайское. Между этими населёнными пунктами, на территории промзоны в уцелевших цехах, расположились отряды подольского ОМОНа.
Танк загнали в старый танковый окоп, на счастье, оказавшийся на высоте – отсутствие отвала, потерянного еще в Дагестане, доставляло проблемы при необходимости занять оборону. БТР бросили рядом, в небольшой ложбинке. По кругу вершины располагалась сеть окопов, оставшаяся еще с первой чеченской, чуть подновленная милиционерами. К вечеру танкисты, обустроив свою позицию и перезнакомившись со всеми омоновцами, сидели в низком омоновском блиндаже. Разговаривали «за жизнь», кто сколько в Чечне и что будет дальше. Дружескому общению способствовал разбавленный водой спирт, привезенный в командировку умудренными опытом милиционерами. Больше всех в этот вечер Александр сдружился с майором Олегом Павловым, одним из омоновцев.
– Долго вы тут? – спросил его Щербаков.
– Два месяца с небольшим, в начале марта поменять нас должны. Командировка три месяца, – ответил Олег. – А вы тут сколько?
– А мы с середины августа в «командировке». Сначала Дагестан, теперь вот Чечня. И когда отсюда – неизвестно. Наверно, и день рождения тут справлять буду, – Щербаков грустно заглянул внутрь пустой алюминиевой кружки.
– А когда у тебя «днюха»?
– Скоро, 16 февраля.
– Саня, заранее подарков не дарят, но неизвестно, увидимся еще или нет. Вот, держи, – Павлов протянул лейтенанту маленький швейцарский нож-брелок темно-красного цвета. – И вот еще, – майор вытащил из кармана несколько смятых бумажных купюр, – тут рублей восемьсот.
– За ножик спасибо, а денег не надо, – сказал лейтенант.
– Бери-бери, вон пацанам своим что-нибудь на рынке купишь, сам же говорил, что с деньгами у вас туго. Дал бы больше, но у меня всё внизу, на базе. Я же помимо ОМОНа у одного депутата московского в охране работаю, платят хорошо, так что деньги – не проблема.
– Ну, еще раз, от души! – Сашка пожал Олегу руку.
– С наступающим, – подмигнул Павлов.
На высоте простояли еще один день. Контрактники возились со своим БТРом, безуспешно пытаясь его оживить, танкисты разбрелись по новым друзьям, и так до вечера. Вокруг непривычная тишина, лишь изредка далекий выстрел или автоматная очередь, и лишь ветер подвывает в оборванных проводах ржавой высоковольтной вышки.
Утром 9 февраля на высоту приехал начштаба 2 МСБ майор Станкевич на МТЛБ, поговорил о чем-то с омоновцами, и уже перед отъездом передал Щербакову посылку. Как же удивился лейтенант, когда оказалось, что посылка от учеников его родной школы № 7, в ней он проучился все десять лет. В фанерном ящике лежало много чего: шарф, шерстяные носки и перчатки, тетради, ручки, печенье, шоколад, консервы, а также мыло и сигареты. Глядя на всё это и читая короткое письмо школьников с пожеланиями скорейшего возвращения домой, лейтенант даже чуть прослезился, но вытер слёзы рукавом грязного бушлата, чтобы никто этого не заметил.
Экипаж танка получил приказ следовать за Станкевичем, а так и не починенный БТР ремонтировать дальше.
– Может, еще увидимся! – крикнул на прощанье Щербаков.
– Обязательно! – Олег Павлов помахал рукой в ответ.
