В этот день 2 МСБ никуда не выезжал, на базе привычная жизнь, обслуживание техники, догрузка боеприпасов. Вечером Щербаков, лёжа среди храпящих танкистов, долго не мог заснуть, но не из-за храпа и спертого воздуха, к которым уже притерпелся – в городе непривычная тишина, ни выстрелов, ни взрывов. Как будто выключили звук. Это настораживало, подсознательно Александр ждал, что вот раздастся далекая очередь или ухнет разрыв снаряда, но за стенами всё то же безмолвие.
Активная фаза штурма подошла к концу 6 февраля 2000 года, заместитель командующего Объединенной группировкой Федеральных войск на Северном Кавказе генерал-лейтенант Геннадий Трошев заявил, что федеральные войска полностью заняли город.
6 февраля 2-му МСБ поступил приказ готовиться к передислокации. Куда, опять никто не знал, хотя каждый лелеял надежду, что в этот раз уж точно на погрузку. Вновь всё имущество грузилось на грузовики, БТРы и прицепы до глубокой ночи. У танкистов всё необходимое хранилось в ящиках, прикрученных проволокой к ЗИПам. Танки заправляли при свете фар. На каждый экипаж выдали сухпай на трое суток. Никаких нарисованных от руки маршрутов, полная неизвестность.
Завтрак 7 февраля назначен на 5 утра, в 6 построение колонны. До 8 утра техника батальона выстраивалась в длинную цепочку, растянувшись на сотни метров, хвост её с незаведенными БТРами еще находился на территории АвтоВАЗа. БТРы вновь цепляли к Т-72, пехота лезла на танковую броню, танкисты привычно материли мотострелков, сгоняя их с трансмиссии ближе к башне, чтобы не перегреть двигатель. Разведка с саперами давно уехали вперед, и все ждали их возвращения. Наконец они вернулись, и колонна пришла в движение. Последние БТРы, прицепленные к танкам тросами, покинули территорию АвтоВАЗа.
Головная машина колонны, подъехав к перекрестку Петропавловского шоссе, повернула направо, на выезд из Грозного, за ней стала поворачивать вся остальная техника. Может, едем на хребет, где стоит 1 МСБ и штаб полка? Но нет, через два километра колонна свернула налево, в поля, стелющиеся к подножью Терского хребта, и стала петлять по раскисшим проселочным дорогам. Куда точно едем, никто не знал, кроме руководства батальона. Солнце порой показывалось из-за легких белых облаков, делая мир не таким суровым. Среди растаявшего снега на подсохших буграх трепетала желтая прошлогодняя трава.
Вдали, среди полей, показалась группа малоэтажных зданий с возвышающейся над ними башней. Техника батальона держала курс на них. Вскоре здания проплывали совсем рядом, а за ними просматривалась длинная взлетно-посадочная полоса грозненского аэропорта Северный. Аэропорт, или то, что от него осталось, занимали отряды ОМОН. Около въезда на его территорию угадывался затянутый масксетью блокпост, за бетонными блоками прятался БТР-80.
Колонна обогнула справа территорию аэропорта, повернула на бетонку и стала выстраиваться перед терминалами, ожидая отставшую технику. В легкой дымке высился Терский хребет, откуда несколько недель назад спустился 2 МСБ. Щербаков сидел в люке «по-походному». Надев очки, он рассматривал лежавшие за «взлеткой» остовы пассажирских самолетов и побитые войной здания аэропорта. Верхний этаж диспетчерской башни заложен мешками с песком, рядом, на офисном здании, изрешеченном пулями и осколками, синела надпись «АЭРОПОРТ». Покрытые светлой мраморной плиткой терминалы зияли закопченными провалами пустых окон, на одном из них в солнечных лучах золотились огромные буквы DGOXAR CALA. Джохар-кала (город Джохара) – так недолгое время назывался город Грозный в честь первого президента самопровозглашённой Чеченской Республики Ичкерия генерала Джохара Дудаева, уничтоженного российскими спецслужбами в 1996 году. Название не прижилось, однако вывеска на аэропорте осталась.
Около часа ждали, пока подтянется хвост колонны, и вновь тронулись вперед. Зампотех Крылов опомнился, что забыл банку с монетами на АвтоВАЗе, но обратно за ними ехать было поздно. Путь пролегал на запад, по проселочным дорогам, меж давно не паханных, занесенных талым снегом полей. Слева чернели здания Старопромысловского района Грозного, справа протянулся Терский хребет. Избегая населенных пунктов, колонна проследовала вдалеке от пригородов города – села Пролетарское, поселка Грозненский. Совершив марш от аэропорта порядка двадцати километров, техника повернула в районе села Первомайское к Сунженскому хребту, укрывавшему город с юга. Дорога пошла в гору, забираясь на крутые склоны хребта. С него открывался вид на лежащий внизу разрушенный город. Сверху Грозный напоминал куриный окорок, а Старопромысловский район – длинную кость голени, торчащую из его бедра.
