Джастин вынудил себя как можно скорее исчезнуть из зала. Он ускользнул на кухню и облокотился о стену, переведя дух, думая как лихо он чуть не попался, сверля таким взглядом Эллингтона; еще немного и ему пришлось бы ответить за то, что он устроил, поддавшись своему порыву. Он чувствовал себя не лучше, чем человек, чьи ноги сковал паралич и который с болью наблюдал, как вокруг него резвятся остальные, но присоединиться к ним не мог. Джастину потребовалось несколько минут, чтобы собраться с силами и вернуться в зал. Вместе с остальными слугами, подал яблочный и гороховый пироги, копченую грудинку, нарезанную тонкими ломтиками, щуку, фаршированную с брусничным хреном, вишневый пудинг и новые тарелки с ветчиной и колбасами. Янки так же уныло рассуждали о различных скучных должностях, ожидающих их на железнодорожных станциях, в доках и на перевалочных пунктах. Лед тронулся, но они остались на мели, так и не придя к решению, что же делать в дальнейшем. Вопросов стояло много, но Джастин, почему-то, совершенно не желал подслушивать, о чем именно идет речь, его интересовало через сколько все это закончится. Он все острее чувствовал потребность поговорить с Алексом, но дело явно стояло на мертвой точке. И вот, наконец, контрабандист отбросил обглоданную кость и громко заявил что-то сидящему напротив лейтенанту: спор явно грозил перейти в скандал; и уже весь командный состав захлестывает волна злости, и только один Эллингтон мирно потягивает вино, словно бы отсчитывая в голове до десяти, а потом медленно встает и начинает говорить, даже не намереваясь перекричать гул, стоящий в зале, однако мужчины и без его усилий все разом умолкают.
Джастин с изумлением слушал Эллингтона, захваченный страстностью, с которой тот говорил, четкостью и последовательностью мыслей, с которыми он выступал, ясно излагая все, что считал необходимым. Вынудив умолкнуть даже майоров и полковников, которые, выпив вина, явно забыли, что они старшие офицеры, которым положено держаться высокомерно, как диктуется уставом.
На фронте Джастин сталкивался почти исключительно с явлением массового мужества, которое было присуще всем в равной мере, как за карточным столом, так и в строю; по молодости, ему казалось, что за южанами скрываются сила и храбрость, о которой рассказывали дед и отец, но стоило рассмотреть всех их на примере одного капитана-янки, так казалось, что Джастин смотрит в увеличительное стекло и открывает самые неожиданные для себя качества. Много тщеславия, много легкомыслия и даже скуки, но, прежде всего - страх. Но стоило ему глянуть на капитана, и он понимал, что этот человек внушает людям не только страх, но и силу, ту, которой так недостает их Конфедерации. Невольно поддавшись искушению, он взглянул на соседний столик, чтобы с двухметровой дистанции увидеть человека, отмеченного печатью истории, того, кто победит на этой войне и кому никто не будет перечить. Джастин встретил твердый, недовольный взгляд, который словно говорил: ” Нечего на меня глазеть. Я не желаю тебя вообще видеть”. И, не скрывая своей неприязни, капитан резко опустился на стул и продолжил уже тихо что-то говорить офицерам, которые одобряюще кивали и поддакивали, соглашаясь со всеми суждениями Эллингтона. Несколько смущенный, Джастин отвернулся и с этой минуты избегал даже краешком глаза смотреть в его сторону. Время проходило в непрерывном и напряженном ожидании, когда вдруг офицеры принялись расходиться, договариваясь о встрече через час в игровой комнате, чтобы продолжить свое унылое безделье. Джастин бросает испуганный взгляд на часы и поспешно кидается к выходу, боясь пропустить Эллингтона, но, услышав голос капитана, который донесся до него сквозь гам в зале, затормозил и оглянулся:
- Я не стану говорить с отцом, майор. Пусть забирает, мне его подачки не нужны. Передайте ему обратно.
- Алекс, не будь ребенком! – отзывается незнакомый Джастину темноволосый мужчина, который весь вечер настолько развязно себя вел в обществе капитана, что вызвал у Калверли только тягучее чувство раздражения. - Дай-ка свой портсигар. Слышишь, Тиммонз, посмотри сюда. Алан подарок сыну своему неблагодарному сделал, из чистого золота вещь. - Майор повертел в руках портсигар, взвесил его на ладони и протянул врачу, который, нажав на сапфировую кнопку, откинул крышку золотой коробочки и выудил оттуда сигару, после чего вернул вещь владельцу, который резко выдернул из его рук портсигар и суматошно запихнул за пазуху дорогой подарок. Видимо уже не надеясь на то, что майор заберет его обратно.
- Эрик, иди к черту. – Сквозь зубы прошипел Эллингтон, и Джастин впился взглядом в его губы, стараясь прочитать по ним слова. - Я не попрошу у отца денег, даже если весь форт сгорит дотла. Тебе ясно, Грант? Пусть он скорее удавится, чем снова услышит от меня просьбу о помощи. Я сам могу со всем справиться.
