- Марк, Джозеф, я ваш должник. – Сказал капитан друзьям. - Я жду вас через четверть часа, найдите этого болвана Роберта, а то без штанов останется. – Эллингтон слегка подтолкнул Джастина в сторону аллеи, по которой они пришли к бару, и махнул рукой приятелям, вновь скрывшимся за дверями «Блага», разыскивая сумасбродного Роберта.
- Что у тебя за план? – метнулся к нему Джастин, когда они, остановились, отойдя от пьяной, потешающийся в городском парке толпы. - Скажи мне, Алекс, что ты задумал? - хриплый звук вырывался из его стесненной, от вновь накатившего страха, груди, и внезапно, смертельная бледность выступила на лице и он, чувствуя, как дрожит рука, прикасаясь к этому неподвижному существу, дрогнул.
- Я не буду это обсуждать, Джей! – Воскликнул Эллингтон, снова шагая по улице, напрямик, сквозь толпу шумящих, нарядных девиц и парней, взрывающих в воздухе разноцветные хлопушки и повязывая на шею каждому встречному розовые и зеленые шелковые ленточки, - признак весны и символ праздника. Джастин раздраженно сорвал с шеи маленькую зеленую ленточку и швырнул ее под ноги, устремившись за капитаном. - Хватит, не разводи панику, раньше времени. – Сказал ему Алекс, когда почувствовал, что он вновь собрался допытываться у него что к чему.
- Что значит «раньше времени», блядь? – нервно парировал Калверли, ровняя шаг рядом с ним. – Ты что издеваешься надо мной? Кто эта троица и что вы задумали?
Алекс свернул с центральной шумной улицы, пестрящей разноцветным народом, и Калверли почувствовал магнетическую тяжесть зеленого взгляда, устремившегося на него, когда он по немому приказу остановился напротив.
- Среди офицеров есть те, кому я могу доверять и сегодня ночью я намерен узнать, когда отец пришлет за мной конвой. Я не знаю, чем все это закончится, но в случае какой-нибудь херни, парни придут на помощь. Марк мой кузен, а Роберт и Джозеф – пожалуй, единственные, с кем меня связывает не только постель.
- Даже дружба для тебя характеризуется сексом. – Ясно, твердо, не мигая, смотрел на него Джастин, ощущая, как злость и досада, заставлявшие биться его бесхитростное сердце быстрее, овладели им, и он едва разжал кулак, произнеся: - Неудивительно, что свой досуг ты проводишь в таких барах, где легко подцепить все что угодно и не только парней.
Его усталая голова отяжелела и он, не поднимая глаз, слушал холодный ответ:
- В офицерском казино все те же лица и те же разговоры, в офицерских клубах все те же карты и тот же бильярд, в офицерских домах те же женщины и те же шутки. Мне надоедает быть офицером в их унылом свете, так что да, я лучше выстрелю себе в шею, чем опять вернусь в ту жизнь. – Алекс умолк и поежился; дождь, падающий с неба, уже не освежает, а изнуряет, терзает его и капитану не нравится погода, которая плачет холодными каплями в его юбилей. - Пресыщение - эта болезнь тоже неизлечима, как и моя; лучше стать мертвецом, чем быть живым человеком, уставшим от жизни.
Джастин уже и забыл, что когда-то, в первую их встречу, увидел перед собой такого одинокого, изголодавшегося, злого, отрезанного от всего мира полузверя, который растерзал его в клочья и оставил на цепях в подвале, как паук в своем коконе – муху, висеть на паутине, чтобы довершить свое дело потом и высосать последний сок из его тела. Он был ему необходим, как энергия жизни, как стимул к дальнейшему существованию, и вряд ли Калверли мог представить себе, что его мучитель отравится им, словно ядом, который медленно действовал, четыре месяца растекаясь по его телу. И вот сейчас, вспомнив, каким капитан предстал перед ним, он понял, что отравил внутри него зверя, необузданного монстра, закрыв издыхать за семью замками, но взамен, отдав время, уготованное им. Алекс был подавлен, ущемлен пониманием того, что едва ему удалось умчаться из той жизни, которая породила в нем чудовище, как единственный человек, ставший его опорой и стеной, бесследно исчезал в дождливой темноте переулка. Он гнал, опрокидывая свой разум, и неожиданно схватил Калверли за руку, прошептав:
- Я должен это сделать, иначе я лишусь тебя навсегда.
