Джастину стоило великих усилий разжать объятия, когда Алекс, поправляя подол своего пальто, вывернулся из его рук и, ухмыляясь, указал ему на испачканные спермой штаны. И он, лихорадочно, принялся приводить себя в порядок, под насмешливым взглядом зеленых, искрящихся глаз, в уголках которых застыли ласковые ленты веселых морщин. Джастин видел, что в Алексе струится, трепещет и просится наружу, какое-то большое, лихорадочное чувство и когда они направились дальше, через центр города, он, иногда без слов, оборачивался и смотрел на него, молча, может быть только на полсекунды дольше, чем следовало бы, немного дольше, чем обычно, но всякий раз, ощущал ту же, непонятную ему, горячую и притягивающую силу. Они все дальше и восточнее отходили от центра, поднимаясь на холм равнины Молл и Калверли наслаждался их умеренным шагом, прогулкой покрытой ореолом неспешной удовлетворенности, и ему совершенно не хотелось думать об этом самообмане больше, чем того требовало его судорожно сжимающееся сердце, в предвкушении неминуемой беды. Оглядевшись, когда они вышли на Капитолийскую равнину он посмотрел назад, в тот мир огней и праздной жизни, который они, только что, оставили за спиной. Там чернело громоздкое скопление приземистых строений, над ними вздымались высокие фабричный трубы; кое-где, в немытых окнах тускло светились огоньки. Гул толпы, встречающей долгожданную весну, доносился в ветреной дымке до их ушей и им, обоим было тоскливо думать о веселье тех людей, у которых ничего не происходит этой ночью, кроме праздника.
- Ты бывал в Британском музее? – низким голосом, который сочными волнами заколебался в чистом ночном воздухе, поинтересовался Алекс, когда они возобновили свой путь и приблизились к подъездной дороге у главного входа в Капитолий.
Джастин покачал головой, почти не уловив сути вопроса, будто бы смысл отдаленно добрался до его сознания, как через призму шума.
- Считай теперь, что да. - Его свежий после поцелуев рот, излучал особую своеобразную прелесть довольной улыбки, когда капитан замедлил шаг и остановился в нескольких футах от входа, держась в стороне от людей, толпящихся у распахнутых дверей. - Они все – кладезь ценных сведений о тамошних редкостях, потому что имеют право находиться в тайных залах ежедневно; они загадочны как восточные рукописи и бесценны как leather manuscript (13). Эти джентльмены знают все тайны нашей цивилизации, скрытые в книгах и пророчествах, они думают, что первые после Бога, но главные, вместо Сатаны, хотя на самом деле им неизвестно ничего из того, что действительно заслуживает внимания. Меньше говори, больше пей - они это любят и через час, ты будешь в их компании милым соратником и желанным гостем, только помни – ты дружелюбный и простой, как небо, первый помощник Патрик.
- Хрен такое забудешь. – Фыркнул Джастин, грея иззябшие руки в карманах, выглядывая из их темного уголка аллеи на дорогу, по которой нескончаемым потоком прибывали люди, поднимаясь на величественное крыльцо, выводящее на узкую террасу, которая проходила вдоль всего нижнего этажа.
Аллея капитолийского проспекта тянулась в ночном мареве, развеянным фонарным светом, по обе стороны ее окаймляли зеленые ограды, терявшиеся в темноте. Вереницы экипажей ярко выделялись на этом фоне. Разнообразные деревья, были посажены длинными, ровными рядами, образуя множество тенистых аллей, которые только начинали оживать после ухода морозов, а стволы сосен столь тесно примыкали друг к другу, что казалось, будто это - одна сосна с широко раскинувшимися ветвями.
Светские дамы и господа прибывали в открытых колясках, неизменно гордые и шумные, как стая ворон, слетевшихся на одно огромное дерево. На боковой дорожке для верховой езды, уже находились десятки лошадей офицеров, и лакеи без устали уводили животных одно за другим в кирпичное здание конюшни, почти неприметно застывшее к северу от лесополосы и аллеи, где стояли Джастин и Алекс.
- Идем, Джей. – Дотронувшись до его локтя, позвал капитан. - Я виновник торжества, а уже опоздал на добрых полчаса.
- Твои гости тоже не блещут пунктуальностью. – Скованно улыбнулся Джастин, наблюдая, как прибывают все новые и новые экипажи.
- Как и мозгами. – Он взял его за руки и, придирчиво оглядев с ног до головы, нежно прошептал: - Только не волнуйся.
Еще никогда эта взаимная тяга не наполняла Джастина таким смятением. Прошла минута, затем другая, - оба не шевелились, тщетно стараясь сдержать тяжелое, прерывистое дыхание. Он жаждал его, весь замирая, ждал, что Алекс, безмолвно сожмет его в объятиях, крепко стиснув зубы и скажет, что уйдет с ним этой ночью. Все выше он возносился в царство несбыточных грез, где они оставались вдвоем, без угрозы для жизни и страха друг за друга, и мечта его все ширилась, становилась все прекраснее и пленительнее, но Алекс, явно мучаясь переплетением тех же чувств, решил разорвать таинственный покров, окутывающий их мраком несбыточных надежд. Они молча уходили с аллеи, одинаково передернув плечами, как будто их обоих, больно ударили в спину, погнав вперед.
