Капитолий представлял собой здание с округлой центральной частью, над которой помещался низкий купол, а по сторонам были расположены симметричные прямоугольные строения, предназначенные для Сената.
Здание, построенное из светлого мрамора, походило на театр и, войдя туда, Джастин остолбенел на миг, подумав, что он видит под его кровлей и небо и землю. Над головой простиралось небо: прозрачный хрустальный свод, где сияли солнце, луна и звезды и они заставляли вошедшего на миг потеряться в пространстве и времени от восхищения. Калверли перевел взгляд на Алекса, но тот, с легкой усмешкой, наблюдающий за своим спутником, лишь махнул рукой в сторону огромной арочной двери.
На полу яркими красками были изображены самые великолепнейшие в мире цветы и тропические растения. Они были выписаны столь тщательно, что если смотреть на них слишком долго, могло показаться, что перед тобой настоящий лес и ты стоишь у его порога, не решаясь войти, а лишь бродишь вдоль него. Джастин шел по этому полу и не мог понять, куда он вообще держит путь; даже Ганноверы могли бы позавидовать столь роскошному оформлению этого дома, но Эллингтон, по-видимому, привыкший к подобным местам, чувствовал себя абсолютно непринужденно, легким невесомым шагом направляясь дальше. Стены были словно опоясаны кольцом масличных и разнообразно благоухающих фруктовых деревьев, пальм, и нужно было приблизиться к стенам, чтобы понять, что это все обман зрения - искусно выполненная работа художников.
Войдя в арочную дверь, они оказались в длинном коридоре, в конце которого, находилась круглая площадка, откуда, начинались, две широкие, полукруглые лестницы с резными балясинами, ведущие на балкон второго этажа.
Коротковорсные ковры на полу и на лестнице, приветливо принимали своих, гордо шествующих, гостей. Широкие красные бархатные драпировки, скрывающие стены и двери, открывали выход на задний двор и веранду, где прогуливались гости, а в воздухе стоял тяжелый тепловатый запах духов, пота и дорогих сигар. У Калверли кружилась голова, и он изо всех сил сжимал зубы, до ноющей боли, чтобы не выругаться: ему хотелось выйти обратно на улицу и сбежать из этого места ко всем чертям.
На площадке, прямо перед ними, находился великолепный фонтан в виде чаши, оплетенной мраморной лозой, столь естественной, что, слегка близорукий, Калверли не сразу разобрал, искусную подделку природы. Возле фонтана беседовали несколько офицеров, в окружении своих спутниц, которые восхищенно подставляли руки под журчащие разноцветные струи воды, переливающиеся всеми цветами и оттенками, известными человеческому глазу. Однако капитан не направился к ним, а свернул в смежный коридор, исчезнув за первой же дверью. Джастин еще несколько секунд, очаровано наблюдал, как игра теней и света заставляет воду принимать голубой, красный и оранжевый цвета, нежно стекая по рукам веселящихся женщин, после чего, поспешил за Алексом. В комнате было темно, по сравнению с холлом, в котором каждая часть светилась и мерцала, но Джастин быстро сориентировался и понял, что они оказались на цокольном этаже, где офицеры спокойно отдыхали от общества своих благоверных. Войдя, Калверли ощутил резкий запах турецких курительных палочек, чей дурман действовал как алкогольный пар, но не тех, какие продаются на улицах, а тех, какие привозят с далеких островов.
- А вот и наш дорогой именинник! – воскликнул уже знакомый Джастину светловолосый парень, сидящий за карточным столом, кто-то из офицеров щёлкает картами, распечатывая новую колоду и несколько пар глаз, устремляются на вошедших. – Где тебя носило, капитан? Нам уже осточертело развлекать твоего отца.
- Где он, кстати, Роберт? – Спросил Александр, приветливо кивнув остальным.
Он тут же запер эмоции в одном из бесчисленных отделений своего мозга, оказавшись под прицелом этих взглядов людей, из которых он доверял только застывшему за его спиной южанину и слегка протрезвевшему, после их последней встречи, Роберту. Он был знаменит, в чуждом Джастину, большом мире северного командования и, умело разыгрывая перед ними, заданную роль, сейчас - он раскрепощался, представляясь - молодым, юношески-веселым двадцатипятилетним щеголем, которого не волновало ничто, кроме выпивки и покера, и только Джастин понимал, что происходит у него внутри. Среди офицеров, его не любили, но явно побаивались и все, как-то смутно, ожидали от него, в будущем, какой-нибудь грязной и громкой выходки - и это было в его манере, однако улыбки не сходили с лиц офицеров, даже когда Роберт неохотно продолжил:
- На верхнем этаже, в зале для приемов, вместе с президентом Линкольном и вице-президентом Гамлином.
- В мою честь, такая суматоха? - несмотря на свою призванную умеренность и здравый смысл, Алекс легко отшутился, пытаясь улыбнуться. - Я польщен, но пока не напьюсь, туда не пойду.
