Павел внимательно оглядел вошедшего. Среднего роста, как и он сам, чуть сутулый, худощавый. Пожимая его руку, он отметил силу пожатия. Чёрные глаза Борзова были холодны и невыразительны, как у кобры, за укусом которой гарантировано следовала вечность. Наверное, не каждый был в состоянии выдержать этот взгляд. Короче, чувствовалось, что это серьёзный человек.
– Дмитрий Павлович, я доверяю тебе своего племянника. По дороге он расскажет тебе суть проблемы. Она, на мой взгляд, пустячная, но нужна твоя страховка, и сейчас, и на будущее, поскольку Паша решил остаться жить в нашем городе, рядом со мной. И с этого момента можешь считать, что теперь я твой должник.
Борзов после этих слов протестующее поднял руку:
– А вот этого не нужно, Роман Емельянович. После того, что вы для меня сделали, я по гроб жизни должен буду с вами расплачиваться. И это не просто слова. Я помогу Павлу, и пусть мой долг станет чуточку меньше.
– Ну, хорошо, не будем ворошить прошлое. Ступайте и возвращайтесь с хорошими новостями, буду ждать. Да, Паша, я позвоню жене, чтоб она навестила твоих девочек, всё им будет спокойнее.
По дороге Павел рассказал своему новому знакомому суть проблемы. Тот молча выслушал и, не комментируя, спросил:
– Сам справишься?
– Ну, смотря по ситуации: если их будет не больше трёх, то справлюсь.
– О, молоток! Ладно, если будет больше, я подстрахую. Запомни, на жалость не дави. Мочи, не разговаривая, потом разберёмся. Понял?
– Да, – коротко ответил Павел, – я понял.
У дверей квартиры, которая располагалась на третьем этаже девятиэтажного кирпичного дома, они остановились. Павел протянул руку к звонку.
– Погоди, – остановил его спутник, – похоже, дверь не заперта.
Он повернул ручку и дверь отворилась. В лицо ударил сложный запах табачного дыма, водки и ещё чего-то трудноопределимого. Со стороны кухни доносился пьяный говор.
Борзов движением руки велел Павлу идти вперёд. Он несколько раз вдохнул и выдохнул воздух, сконцентрировался, как это бывало прежде перед хорошей дракой, и вошёл на кухню. За столом, уставленным бутылками и остатками еды, сидели пятеро: три парня и двое взрослых – мужчина и женщина. Увидев вошедшего, они замолчали. Павел инстинктивно определил, кто из них виновник торжества:
– Ты Фёдор?
– Ну, я, а чё надо? Ты кто такой, мужик?
Он поднялся из-за стола и сделал шаг в его сторону. И в этот момент Павел, опёршись на левую ногу, сделал вращательное движение правой, по ходу коснувшись ребром ботинка голени Фёдора. Продолжая движение, он сделал полный оборот и как футбольный мяч подцепил ступнёй голову присевшего от нестерпимой боли противника. От удара тот опрокинулся на спину и безжизненно замер, привалившись к стене. Его голова свесилась на бок, из уголка рта показалась струйка крови. Дико завизжала женщина за столом, угрожающе приподнялись за столом парни и мужчина. И в этот момент от двери раздался негромкий голос Борзова:
– Сидеть. Я сказал всем – сидеть.
Он стоял, привалившись левым плечом к лутке двери, пистолет в его правой руке чёрным зрачком холодно уставился на застывших и враз отрезвевших людей.
– Вы двое, – кивнул он парням, – быстро сгребли всё со стола в скатерть и исчезли. Если где-то в городе увидите его, – он повёл стволом в сторону Павла, – лучше перейдите на другую сторону улицы. Вздумаете устроить ему проблемы, я вас найду и порежу на тонкие полоски. Вам всё понятно?.
Парни, не отрывая глаз от пистолета, молча кивнули.
– Тогда действуйте.
Те быстро собрали в скатерть всё, что было на столе, боком протиснулись в дверь и исчезли.
– Теперь вы, синие, – движение пистолета в сторону застывших мужчины и женщины, – это ваш ублюдок? Кивните, если я прав.
Сидящие за столом синхронно кивнули.
– Отлично. Быстро пошли в комнату, собрали в простынь, ту что на кровати, все его шмотки и унесли домой. Его паспорт дадите мне, всё ясно? – Отлично, тогда вперёд, и не дай Бог, что-то пропадёт в этом доме: найду и урою. А мы пока здесь с сынком вашим потолкуем.
Мужчина и женщина скрылись в соседней комнате. Борзов подошёл к лежащему у стены Фёдору, приложил два пальца к шее.
– Хорошо бьёшь, москвич, молодец. Расслабься, живой он, сейчас мы приведём его в чувство.
С этими словами он набрал в кружку воды из-под крана и вылил на голову Фёдору. Тот слабо застонал, неловко поднялся и присел у стены. Закашлялся, выплюнул на пол сгусток крови. В нём блеснули осколки зубов.
– Ты ему, Паша, всю красу испортил. Ну, ничего, вставит стальные со временем. Эй, красавец, ты узнаёшь меня?
Фёдор молча смотрел в лицо склонившегося над ним человека, видимо узнал и заволновался:
– Да, узнаю, – невнятно пробормотал он.
– Это хорошо. Тогда слушай сюда. Ты сейчас свалишь с этой квартиры и забудешь сюда дорогу. Завтра тебе принесут твой паспорт с отметкой о разводе. Ольга больше не жена тебе, а девочка – не дочь. Вздумаешь подойти к ним, а тем более появиться в этой квартире, пеняй на себя. И запомни, если в нашем городе с этим парнем что-то случится, я даже виноватого искать не буду, я просто приду к тебе. Ты всё понял?
Фёдор кивнул головой:
– Я понял.
