Коля проработал три месяца, включая каникулы. А когда пришло время возвращаться к учёбе, бригада по своей инициативе устроила ему роскошные проводы в местном ресторане. То, что ему говорили подвыпившие проходчики, приятно щекотало самолюбие. Тогда он впервые осознал, что власть над людьми, основанная на личных качествах руководителя, может доставлять ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения.
В университет Суровцев вернулся к концу сентября одним из последних в группе, едва не опоздав при этом на занятия. Но место ему в общежитии уже заняли, приезду были рады, и однокурсники ещё неделю круто гуляли, отмечая начало последнего, пятого года обучения. Затем начались лекции, семинары, и студенческая жизнь потекла привычным руслом.
В одном общежитии с ними жили экономисты, группы которых на девяносто процентов были сформированы девушками. Стоит ли говорить, что это обстоятельство способствовало тому, что, начиная с первого курса любовные романы и романчики спонтанно возникали и затухали подобно вспышкам на солнце. Это было привычно и естественно, но на пятом курсе все словно сошли с ума. Свадебная эпидемия охватила поток, где обучались строители, горняки и экономистки. И к Новому году многие сокурсники Николая уже непривычно вертели на безымянном пальце правой руки новенькие обручальные кольцами. Он, что скрывать, тоже любил университетских девчонок, но дальше секса эти отношения не простирались, что его вполне устраивало.
Последняя в их студенческой жизни новогодняя ночь в общежитии проходила, как всегда, шумно и весело. Часам к двум тосты иссякли, официальные и неофициальные парочки стали активно искать укромные места, и за столами сразу заметно опустело. Суровцев, которого обитатели общежития успели полюбить за весёлый нрав и склонность к компромиссам, с бутылкой шампанского в руках обходил комнату за комнатой, пока не очутился в тупике коридора. Перед ним были две двери: правая и левая. Он, шутя, начал вслух считать, поочерёдно указывая на них: «Энэ, бэнэ, рэс, квинтэр, винтэр, жэс…» и так долее, пока палец не остановился на правой. Не раздумывая, он открыл её и очутился перед очередной компанией, где за столом сидели два парня и три девушки. Его встретили радостными возгласами, усадили на кровать рядом с одинокой девушкой и велели её развлекать.
– Николай, – представился он, чувствуя, как шампанское сладкой волной полирует сознание.
– Нонна, – ответила она, с лёгкой улыбкой глядя ему в глаза. Николай, присмотревшись, вспомнил, что видел её в группах гидрогеологов. Довольно высокого роста, плотного телосложения, но в то же время стройная брюнетка с лёгкими восточными чертами лица выделялась среди сокурсниц своей едва заметной отстранённостью, что делало её чуть более взрослой, чем все остальные. Она всегда была хорошо и дорого одета. Судя по всему, знала себе цену и не поощряла шуток в свою сторону.
Суровцев слышал, что многие парни пытались приручить норовистую студентку, но все попытки, по их словам, так и не привели к желаемому результату. Сам он только случайно мог видеть её в сутолоке университетских коридоров, поскольку их учебные потоки не пересекались. Но каждый раз где-то в подсознании отмечал скрытую сексуальность этой девушки. Она была во всём: в том, как она стояла, в движении тела, в походке, в особом взгляде бездонных тёмных глаз. Как-то он даже хотел присесть к ней за столик в студенческом кафе, но вдруг оробел, что было совсем не похоже на него, и сел подальше, спиной к соблазну.
И вот случай неожиданно свёл их в эту чудесную новогоднюю ночь. Николай разлил в стаканы остатки шампанского из своей бутылки и предложил тост:
– За любовь в новогоднюю ночь!
Все активно поддержали его, и только Нонна, сосредоточенно вдыхая запах вина, негромко спросила:
– За какую любовь?
– Ну, не к детям же, – нашёлся он, – и не к маме, мы их и без того любим. Конечно же, за настоящую любовь, ту самую, от которой рождаются эти самые дети.
– Ты хочешь ребёнка?
Николай поперхнулся:
– Ну, не так быстро, девушка. Я выразился отвлечённо, просто имея в виду любовь между мужчиной и женщиной, самое её начало, когда о детях ещё не думают. Или вы против такой любви?
– Да, нет, отчего же, я только за, – доброжелательно ответила Нонна, – но если вдруг вам, Коля, захочется мальчика или девочку, обращайтесь.
Суровцев засмеялся, чувствуя, как хмельная волна мягко растекается по телу, и произнёс:
– Хорошо, я запомню ваше предложение и как только созрею, я тут же приду к вам, договорились?
– Договорились, – Нонна прикоснулась своим стаканом к его и залпом выпила.
– Вот дают, – пискнула девчонка, сидящая на коленях у парня справа, – не успели познакомиться, как уже договорились.
– А чё тянуть, – заметила другая девушка, – учитесь, скоро ночь закончится, а нам всё ещё и не светит. Слушайте, ребятки, а давайте танцевать.
Она включила на полную мощность плеер и, извиваясь, выскочила на середину комнаты. К ней присоединились остальные и веселье вспыхнуло с новой силой.
