В процессе исследований Черепов как-то заметил, что пациенты, потерявшие на определённом этапе жизненного пути разум, начинали порой в процессе экспериментов медленно эволюционировать, физические изменения с их телами происходили также медленнее, хотя и более причудливым образом. Причём, положительные изменения проявлялись тем ярче, чем в более раннем возрасте человек лишался рассудка. Те же, кто попадал к нему из тюрем, попросту деградировали во всех отношениях. И тогда Черепов вспомнил, как в бытность свою в интернатуре, работая в центре психиатрии, он пытался связать бессмертие с наличием сознания у человека. В экспериментах, которые проводились в лаборатории, у одних его подопытных оно отсутствовало напрочь, у других – было односторонне деформировано. И в первом, и во втором случаях причина крылась в дефекте, затаившемся где-то в цепочке генов. Для проверки этого предположения требовался человеческий материал иного качества. И Черепов его нашёл.
Бездомные люди, в огромных количествах образовавшиеся в период демократических преобразований, идеально подходили для этой цели. Они также не были никому нужны, но их набор генов не имел дефектов, присущих первым двум группам пациентов. Понимая, что руководство лабораторией отнесётся к его идее, скорее всего, отрицательно, Фёдор Павлович решил первый эксперимент провести, не ставя никого в известность, замаскировав бомжа, которого он через все двери привёл под гипнозом, под штатного пациента. Он ввёл ему инъекцию, содержащую вирусы нового поколения, которые были получены в собственной лаборатории на даче.
И эксперимент неожиданно удался. Человек с изменённым набором генов практически не изменился внешне, более того, он определённо помолодел, его сознание обострилось, он стал мыслить глубже и неординарно. К сожалению, он прожил всего лишь несколько месяцев, но перед своей кончиной смог каким-то образом донести до руководства и персонала обстоятельства своего появления в лаборатории.
История с бомжем стала шириться, обрастать подробностями, многие сотрудники перестали здороваться с Череповым. Одно дело проводить генные эксперименты на конченых людях без будущего, и совсем другое проделывать это над несчастным, но вполне вменяемым человеком. Начальство хранило неопределённое молчание. И тогда однажды Фёдор Павлович, оставив на столе заявление об уходе по собственному желанию, собрал лично принадлежащие ему вещи, отключил телефон и уединился на даче, о существовании которой, по сути, никто и не знал.
Это было хорошее, плодотворное время. Через год усиленной работы он решил, что её результаты требуют проверки. После долгих поисков в интернете он остановился на психиатрической клинике в небольшом городке на северо-востоке сопредельного государства, где давно уже было вакантным место главного врача. Его лендкрузер, в багажнике которого лежало всё необходимое для продолжения работы, без проблем пересёк границу. Начальники пропускных пунктов по обе её стороны так и не могли впоследствии вспомнить, произвели они досмотр чёрного внедорожника или не произвели. Ещё несколько дней после этого оба жаловались на головную боль, которую не снимали привычные таблетки.
Фёдор Павлович устроил себе лабораторию в подвале лечебницы. Ещё в первые дни своего назначения он обследовал подземную часть старого здания и был немало удивлён наличию разветвлённой сети помещений, располагавшихся на двух этажах. Сделанный на совесть почти сто пятьдесят лет назад, бункер был сухим, а система вентиляции обеспечивала постоянный приток свежего воздуха. Здесь присутствовали все необходимые коммуникации: вода, канализация, электричество. На каждом этаже имелся санузел и даже душевая кабина. Вскоре привезенное оборудование переместилось из лендкрузера в одну из подвальных комнат, и Черепов, руководствуясь данной ему властью, запретил кому-либо из персонала посещать бункер, ключ от которого имелся в одном экземпляре и покоился на его брелоке рядом с другим, который открывал дверь в подземную лабораторию. Ещё одна дверь, открываемая только извне, вела из лаборатории в комнату, где со временем должен был находиться человеческий материал, пригодный для его экспериментов.
Помня историю, которая произошла с бомжем в Москве, Черепов не стал спешить. Более трёх лет ушло у него на отработку технологии переноса заданной цепочки генов в живые клетки и прикрепления их на требуемом участке генома лабораторных крыс. И только убедившись в том, что его методика и созданный им программный комплекс безукоризненно работают, он стал подыскивать подходящего для эксперимента человека. Он хотел иметь идеальный материал. По условиям задачи это должен был быть чистый, словно лист бумаги, мозг человека, лишённого сознания, который следовало запустить с помощью искусственно созданного набора генов и записать на нём ту информацию, совокупность которой со временем стала бы основой для рождения новой личности.
