В камере тихо, слышно как мерно капает вода из неплотно закрытого крана. Существо, неподвижно сидящее на скамейке, прислушивается к звукам, доносящимся извне, мысленно прощупывает внешнее пространство. По его расчётам, скоро должен появиться Он. Тогда нужно будет быстро надеть на себя цепь, соединить разорванные звенья и сесть на кровать. Иначе Он может рассердиться на него и не дать пищи, как это уже было однажды. Существо уже знает, что у Него в кармане халата есть некоторый предмет, которого нужно опасаться. Так следовало из Его мыслей, когда Он представлял, что Существо может напасть и сделать ему больно. Вначале было непонятно, откуда поступает это знание, но постепенно он понял, что каждому предмету и действию в Его голове существует некоторый словесный аналог. Как только это стало очевидным, обучение пошло гигантскими скачками.
Вскоре Существо даже пыталось мысленно говорить с Доктором, как он теперь всё чаще его называл, но, несмотря на все попытки, контакт так и не удалось установить, Он его попросту не понял, хотя это было так просто: говорить, слышать и видеть мысленно. Сегодня Существо решило предпринять попытку выйти в тот мир вне камеры, что фрагментами отражался в сознании Доктора. Там определённо должно быть гораздо интереснее, чем в этой небольшой комнате, где он появился и осознал, что существует. Там было много вещей, которыми можно было играть, там был простор, где можно было разогнаться и бежать очень долго, не останавливаясь, и ещё там были сияющие точки в бездонном небе, и был подземный мир, где можно было спрятаться. Никто, в том числе и Черепов, не могли даже предположить, что формирующееся сознание Существа находилось ещё в самом начале своего пути и принадлежало по человеческим меркам подростку лет восьми-десяти.
Черепов открыл дверь и осторожно заглянул в камеру. Иван как обычно сидел на кровати. Цепь свисала с его пояса, но, против обыкновения, он не раскачивался, а сидел прямо, уставившись на стену перед ним. Фёдор Павлович тронул взведенный револьвер в кармане и зашёл внутрь.
– Иван, – осторожно окликнул он. Тот медленно отреагировал и повернул к нему подобие лица. Они встретились взглядом, и Черепов почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Глаза сидящего перед ним Существа были определённо разумны. Более того, создавалось впечатление, что Иван пытался заговорить с ним, но не мог этого сделать. Черепов как-то обследовал его деформированный речевой аппарат и убедился, что он не приспособлен для произнесения звуков. Но сейчас тот явно пытался вступить с ним в контакт. Черепов внезапно ощутил какое-то покалывание в висках, словно при лёгком электрическом воздействии, и ему вдруг на мгновение отчётливо привиделся он сам, словно отражение в зеркале: с рукой, сжимающей револьвер в кармане, и лёгким недоумением на лице. Через секунду изображение задрожало, расплылось и исчезло, рассыпавшись на бесчисленное множество цветных пятнышек.
Фёдор Павлович вздрогнул, приходя в себя, и поставил на скамью принесенную еду: сваренное мясо, овощи. Иван отвернулся и стал жадно есть, хватая пищу руками и урча от удовольствия. Ел он неопрятно, словно голодное животное. Черепов брезгливо отвернулся и это было его ошибкой. Он не увидел, как Существо вдруг лёгким движение рук бесшумно разомкнуло звенья цепи и, мгновенно оказавшись рядом, с невероятной силой толкнуло его на стену. Удар был таким, что Черепов тут же потерял сознание. Он не видел, как Существо покинуло комнату, как, не напрягаясь, вырвало замок в двери, ведущей в подвал, и вышло на больничный двор.
Там была ночь, шёл густой снег. Сторож, случайно бросивший взгляд в сторону больницы, опешил, увидев нечто непонятное, разгуливающее по двору. Дрожащими руками он загнал единственный имеющийся у него патрон с мелкой дробью в старенькую ижевку, перекрестился, и, приоткрыв дверь, выстрелил в сторону ужасного зверя, весело кувыркающегося в снегу. Выстрел, наделав много шума, не причинил видимого вреда Существу, поскольку оно лишь на мгновение замерло, а затем легко перескочило через трёхметровый забор и исчезло в темноте. Перепуганный сторож, подперев дверь бесполезным теперь ружьём, так и не рискнул до утра выйти из своего убежища.
Черепов только через час пришёл в себя. Он вначале не мог понять, что с ним произошло, но увидев разорванную цепь на кровати, сразу же всё вспомнил. Чувствуя, как адреналин подстёгивает его мышцы и лихорадит сознание, он бросился наверх, увидел вырванный из стальной двери замок, словно она была бумажной, и всё понял. На свежем снегу во дворе отчётливо были видны следы, ведущие к забору. Он вернулся, как мог закрыл дверь в подвал, так чтобы снаружи не было видно разрушительных следов взлома, и, придерживаясь тени, незаметно прошёл во флигель. Здесь он основательно оделся, зарядил двустволку жаканом и через чёрный ход вышел на улицу.
