Рен полагала, что у них ничего не выходит, потому что
Что говорилось в письме? Чего Тео так боялся? Что занимало все его мысли? Рен вышагивала взад-вперед, пока у нее не лопнуло терпение. Она вздохнула, схватила письмо со стола и сломала печать. Развернула листок. Проглядела его по диагонали – старый навык, позволявший ей читать быстрее большинства студентов. Она выхватывала взглядом ключевые фразы и с помощью логики заполняла пропуски между ними.
– И? – спросила мать. – Что там?
– Это приглашение.
Теперь Рен понимала, почему боялся Тео. Она первой нанесла удар. Возможно, была слишком прямолинейной во время своей первой встречи с Ландвином Брудом. И вот он ударил в ответ. Он не принуждал сына разорвать узы. Он прибег к циничной хитрости. Рен поняла, что сама виновата. Она совершила ошибку.
– Назначены похороны Клайда.
– Винтерса?
– Да. В одно и то же время с Тиммонс и остальными.
Ее единственная просьба. Она попросила, чтобы похороны назначили на разное время, надеясь успеть и туда, и туда. Видимо, Ландвин узнал об этой просьбе и использовал ее в своей скрытой борьбе против нее. Похороны Клайда состоятся в самом большом монастыре Тихой гавани – как подобало его статусу. Монастырь располагался в Верхнем городе. Там Тео появится на публике впервые со дня их возвращения домой. И он прислал ей личное приглашение на эту церемонию. В письме было сказано: «Я желал бы, чтобы Вы вместе со мной почтили память моего лучшего друга».
– Это с их стороны очень жестоко, – заметила мать.
– Жестоко, – согласилась Рен. – И очень умно.
Вторая заупокойная служба будет проведена в память об Ави Вильямсе, Коре Маррин и Тиммонс Девайн. Так как тел для захоронения не было, они решили провести церемонию развеивания символического пепла над морем. Сама служба будет проходить в Часовне-на-Берегу, к югу от городской гавани. То есть совсем в другой части города.
Ландвин намеренно организовал все так, чтобы у Рен отсутствовала возможность посетить обе церемонии. Если она пойдет на службу в часовне, то тем самым откажется от приглашения Тео. Таким образом Бруды пытались заронить в душу Тео семя сомнения.
Еще есть вариант пропустить похороны лучшей подруги, а с ней и Коры с Ави. Рен отдавала себе отчет в том, скольким она им обязана. Она здесь, потому что их здесь нет. Это означало бы предать их и их жертвы. Прийти на их поминки – это самое меньшее из того, что она должна для них сделать.
Ландвин поставил Рен перед сложной задачей – а она обожала сложные задачи. Она отложила письмо и поглядела на мать.
– Кажется, я знаю, что делать.
Утром в день похорон она стояла перед зеркалом в комнате матери и надевала лучшее траурное платье, какое только смогла найти. По фасону оно было немного похоже на платье, в котором Тиммонс пришла на вечеринку Тео – плечи так же были выполнены как будто в виде наплечников воинского доспеха. Еще она купила легкую черную шляпку с вуалью, скрывающей почти все лицо. Рен надела на запястье материнский браслет и поправила рукава.
Мать дожидалась ее на кухне – готовила чай. На ней было то же самое черное платье, что и тогда, много лет назад. Это не должно было оказаться для Рен сюрпризом. Фигура ведь у нее совсем не изменилась. Увидев – и вспомнив, Рен чуть не расплакалась. Она подбежала к матери и обняла ее сзади. Ей хотелось сказать, что отмщение близко. Что человек, разрушивший их жизни, наконец находится в пределах досягаемости. Ждать уже недолго. Рен справится там, где не справилась городская система правосудия. Но она молча поцеловала мать в щеку и отдала ей свечу.
– Увидимся через несколько часов.
Солнце еще не встало.
Рен отправилась на похороны.
Если бы Рен не знала, что оказалась в очень богатом околотке города, она бы сразу поняла это, увидев горгулью из живого камня, крадущуюся по крыше монастыря Тихой гавани. В сумерках были различимы лишь ее покатые плечи и остроконечные уши. Живая статуя забралась на колокольню для лучшего обзора вверенного ее защите города.
